Левиафан. Темный восход

Мозг работал четко, как швейцарские часы, паззлы быстро складывались в цельную картинку, первичный шок отступил. Что ж, он поверил им. Он пошел с ними, и они, похоже, действительно спасли его. И если вчера был день вопросов, будем надеяться, что наступил день ответов.

Карн встал, на автомате сделал зарядку. Оказывается, он так и спал – в носках и брюках. Поискал глазами джемпер, потом обулся, прибрал постель и вышел из «казармы». На галерее его ждал Рокеронтис. На нем были все те же вылинявшие джинсы и обтягивающая майка, удачно подчеркивающая все преимущества фигуры.

Хотя майка, конечно, была другая, ту ведь Рокеронтис порвал на себе в Лимбе.

– Доброе утро, – Карн махнул Песочному человеку.

– А с чего ты взял, что сейчас утро? – на лице Рокеронтиса блуждала двусмысленная улыбка. – Ладно, не напрягайся! Все верно, сейчас ровно семь. В митреуме биологические часы никогда не ошибаются. Здесь им проще синхронизироваться с Солнцем, Луной и прочей небесной шушерой. Еще вопросы?

– Масса, – честно признался Карн.

– И есть более важные, чем преимущества жизни в митреуме. Только сначала неплохо бы пожрать.

– А может, ты и не безнадежен, – хмыкнул Рокеронтис. Потом он будто телепортировался: только что стоял у каменного парапета галереи, и вот уже в упор смотрит на Карна. Его пронзительные голубые глаза сияли ярче, чем прежде. Тоже выспался, подумал Карн. Рокеронтис улыбнулся, будто прочел его мысли и хлопнул Карна по плечу. Серьезный пронизывающий взор мгновенно сменился взглядом полусумасшедшего:

– Пойдем вниз, дружище, может, чего и найдем.

А то у меня тоже везде урчит.

Последнее замечание показалось Карну излишне натуралистическим, однако он решил промолчать, во избежание новых многосложных инсинуаций со стороны эпатажного бога.

Они спустились в зал, возле фонтана их уже ждали Вик и Эрра. Бог разрушения сменил костюм на черные брюки и жилетку от «тройки», рубашка навыпуск отливала глубокой охрой. Рукава он закатал, обнажив мощные предплечья, по которым словно обезумевшие змеи разбегались завитки черных, как смоль, татуировок.

Они складывались в эффектные, но отталкивающие узоры, которые притягивали взгляд изяществом линий и в тоже время вселяли какой-то животный, панический страх.

Карн отвернулся, логично рассудив, что примерно так и должны выглядеть татуировки бога войны. Кстати, надо будет узнать – отчего у богов имеется явная тяга к художественной резьбе по собственному телу.