Тайные тропы Варленда

Но вид Андрена в подобных же обносках попрошайки говорил, что правитель готов разделить эти тяготы вместе со всеми.

– Что нам вонь? Что нам вши? Вот встретим сейчас, обнимем как следует, а там и поскидываем обноски старой жизни. И заживём по новой. Да под молодое вино!

Вскричал народ в одобрении. На том недовольные бурчания и прекратились.

Расставив солдат по местам, Андрен приготовился встречать барона лично. Эскорт Доримеда составлял двадцать конных. Ещё почти полсотни солдат и прислуги плелись из леса за господином, навьюченные как животные.

Они несли мешки с едой и множественный скарб, чтобы его сиятельство чувствовал себя в лесу как дома. По лицам же самих людей было скорее видно, что живётся им хуже собак в псарнях господина.

– У богатых свои причуды, – улыбнулся молодой граф белоснежной улыбкой, не свойственной попрошайкам.

А чтобы сильно не выделяться от этого, смазал зубы сажей со спалённой двери. Её сняли с петель, чтобы не мозолила глаза и накрыли её же наваленные для костра тела, обложили деревом.

– Этот костёр ещё не собран, – заметил Андрен. – Не хватает последнего ингредиента.

Барон Доримед оказался здоровым толстяком с тремя подбородками. Тучный, заплывший жиром боров распустил себя настолько, что давно не мог самостоятельно слезть с лошади.

– Как на вид, так без помощи подчинённых он и в вазу ночную бы не попал, – крикнул Мечеслав со стены.

– Закрой рот и всем приготовиться!

Сотник замолчал. Андрен не осуждал барона. Каждый проживает жизнь так, как ему велит совесть.

Но тогда не стоит осуждать и тех, кто попытается её оборвать, чтобы скрасить свою. Во времена, когда благо одного тысячекрат блага других превосходит, смуты и распри – обычное дело.

За теми раздумьями граф лишь охотно взял под узды коня барона и первым повёл к конюшне. За спиной суетились слуги, а затем засвистели стрелы. Обрушилась решётка, отсекая половину солдат от прислуги самого Доримеда. Между ворот и решёткой потёк кипяток крутой. Копья нанизывали неповоротливых гвардейцев барона неспешно, но как иголка мух в ладони, делая из тех дарственное ожерелье.

Ловушка захлопнулась. И вскоре на этом победном ожерелье остался лишь застёжка-барон.

Да кому бы в дар его преподнести?

Вертя головой, преследуемый запахом дыма и гари, Доримед смотрел во все глаза на свой внутренний двор замка и не узнавал его. Там страшные люди с тряпками и оскаленными лицами резали его солдат, завоёвывая себе новое положение.