Костяной Скульптор. Том 2

Мы в который уже раз замерли на месте, мой кулак снова оказался крепко схвачен, как и культя, которой я, несмотря на её состояние, пытался наносить удары.

Диртас широко улыбался, уверенный в собственном превосходстве. Ещё бы, он ведь буквально держал противника в своих руках.

А потом вдруг дёрнулся и с удивлением опустил взгляд, с содроганием обнаружив длинный клинок из кроваво-красной энергии, торчащий у него ровно из середины грудины. Это, похоже, было ещё одно применение этого красного тумана, ранее мной невиданное.

Взревев так, что на земле вокруг запрыгали мелкие камешки, я дёрнулся вперёд, и ослабевшие руки Диртаса уже не смогли мне помешать. Острые клыки, изменённые слиянием с урдалаком, впились врагу в шею, вырвав огромный кусок мяса вместе с сонной артерией. Горячая кровь брызнула из раны прямо на моё обугленное тело, смешиваясь с исходящим от него алым туманом.

— Ганлин?..

Неуверенный голосок кареглазой раздался со стороны, однако закончить она не успела.

Охотник даже не успел понять, когда его руки, сжимающие девушку, опустели. Подняв глаза, он увидел меня, держащего кареглазую за шею на вытянутой руке и пристально вглядывающегося в её лицо.

— Отпусти её! — ноль реакции. — Отпусти её, или я взорву твой череп к чертям!

— Ганлин, это же я… — говорить кареглазой удавалось с большим трудом, она больше хрипела, чем произносила слова.

В ответ прозвучал лишь тихий рык.

— Пусти её! — Веск встал на ноги.

Уже не рык, но рёв, оглушительный, подавляющий. Она глянула на охотника…

А потом я свернул ей шею.

Тело девушки отправилось в полёт словно изломанная кукла, а моя освободившаяся рука пробила живот охотника также, как за пару минут до этого грудь Найлы. Я ощутил боль от святой магии у себя на затылке, похоже, охотник успел-таки активировать магию.

Но в следующую секунду душа Авока, что во время моего кровавого буйства билась то ли в панике, то ли в приступе боли, окончательно затихла, и исходивший из моего тела кровавый туман уплотнился до почти осязаемого состояния и, повинуясь какому-то инстинкту, рванул к уже готовящейся рвануть печати.

А потом в лагере Сонного Приюта раздался оглушительный взрыв.