Костяной Скульптор. Том 2

Вот она — плата за спокойную жизнь и отсутствие опасности в каждой тени.

Первый ощутимый удар пришёлся в бок, и я почувствовал, как треснуло ребро. Второй смял пластину брони на плече, ключица выдержала, но это было на грани. Третий пришёлся по пальцам, держащим булаву, последняя фаланга мизинца превратилась в труху. Мне оставалось несколько минут, не больше.

Неужели мой путь закончится здесь? Так глупо, так бессмысленно, в сражении, в котором мне не нужно было участвовать, в бою против каких-то левых ребят, даже не представляющих, что находятся в шаге от убийства, возможно, единственной в своём роде нежити?

Вгляделся в их лица, и мне стало противно от того, насколько низко я пал.

Один рябой, второй косоглазый, третий с половиной отсутствующих во рту зубов. Я понимал, конечно, что в преступные группировки не идут от хорошей жизни, но это всё равно был перебор. И я проигрывал ИМ?

Я. ПРОИГРЫВАЛ. ЭТИМ. УБОЖЕСТВАМ?!

Глава 29

В какой момент я так размяк? В какой момент для меня вдруг судьба какой-то спирали, судьба человечков, которые взялись бы за оружие в ту же секунду, как узнали о моей истинной природе, стали важнее собственного выживания? В какой момент я решил, что сражаться за них — хорошая идея? Какой в этом смысл?

О, я знаю, в какой.

Кареглазая, Веск, Сора, Лиорат — они сделали меня слабым. Не специально, они вряд ли даже думали о чём-то подобном.

Вот только я, такой, каким был на первом уровне, убивающий людишек без тени сомнения просто потому, что мне нужны были их сапоги, был куда сильнее меня нынешнего.

Я ведь помню, как на третьем этаже, готовясь к переходу ниже, мы сражались с другими авантюристами ради их экипировки.

И уже тогда я начал процесс превращения в тряпку, ведь убивал только тех, кто нападал на нас первыми. Это слабость — отпускать кого-то только потому, что он тебе улыбнулся.

Это слабость — думать о том, что правильно, а что нет. Это слабость, потому что убивает внутри тебя зверя. Лев не рассуждает: правильно ли убивать эту антилопу? Ему чужды такие понятия.

Он просто охотится, потому что это его природа. Потому что это его суть.

А я забыл о том, как быть зверем. Я ведь и сражаюсь сейчас совсем не так, как раньше. Просчитываю свои действия: увороты, обманные манёвры, финты. Всё выверено до миллиметра, и тем не менее я проигрываю.

Раньше я ведь сражался не так. Я был готов обменять руку на голову противника, был готов на что угодно, если в итоге меня ждала победа. И вот, я на грани второй своей смерти.