Порох и соль

И потом садились на весла тех самых «змеев», только вместо пяти легионных лет и, если захотел, еще трёх сверх срока, сразу на десятку. А десятку помахать веслами – это тебе не в сад за яблоками слазать, это чуть лучше медных копей с их кирками, обухами и остальным барахлом. 

Хорне спрыгнул с тележки, уже почти тронувшейся:

- Занесешь ко мне? Дойду до рынка, хочу пройтись. Ханне скажи – на завтрак должны прийти четверо, но есть будут за восьмерых. Сам погрейся, попей кофейку. 

- Завезу, шкипер, спасибо.

 

Старик тронул лошадку, скрипнул колесами, как всегда – плохо смазанными. Хорне, похрамывая в сторону рыночной площадушки, усмехнулся. Скрипят колеса, скрипят из года в год, сколько он их помнит. Это звук родины, звук дома. 

Так-так, так-так, приговаривала трость, впиваясь стальным наконечником в брусчатку. Камни, в складчину, привезли прапрадед Хорне, семья купцов и арматоров Грепп, чей длинный желтый дом сейчас оставался справа по курсу и несколько мастерских жестянщиков почти век назад.

Сейчас она, блоддеров хвост, отдавала потомку оплатившего болью, отзываясь после каждого шага. А, черт с ней, ни к лицу моряку морщиться и даже потеть. Назад, сказал!

Пот послушался, перестал капельками тянуться с ежика уже седеющих волос, все еще отливающих рыжиной. Раз-два, раз-два, Хорне Кишки-Вон, пока последний своего имени, спокойно маршировал по брусчатке Жестяного переулка, переходящего в Длинную улицу.

До ее конца он просто так не добрел бы, да только ему туда и не нужно. Так-так, согласилась подруга-трость. 

Он бы дошел до Сельдяного рынка, но уж больно далеко, почти у самой бухты. А вот Круглый, первый от дома, ближе и роднее. И новостей там уже навалом, от возчиков, рыбаков, перекупщиков, молочниц и остальной торговой шатии-братии. Зачем городские новости шкиперу-каперу? Чтобы не пропустить нужное и интересное, творящееся дома. У Хорне дома ведь два, оставленный за спиной и флейкк.

Только одному без другого не бывать, а раз так, то стоит знать - чего тут творится, пока сам шкипер в море.

Рынок уже расставился, разложился, шумел разговорами и торгом. Запускаемые с восходом фермеры, давно облюбовавшие именно Круглый, прочно ставили повозки, раскладывали прилавки. Здесь, на взморье, у изгиба теплого течения, урожай держался до самой осени, а город оберегал многих, съезжавших из магистратур и Лиможана.