Великолепные зверята из Арбузовки

— Лучше бы кабачки выращивала, — неодобрительно глянув на благоухающие клумбы, хрюкнул Жорик и пояснил: — Здесь Лисса живёт.

— Лиса?

— Да, она лиса, — кивнул Жорик и сглотнул слюнку. — Чертовка вкуснющее земляничное варенье готовит. Мы ей часть груза сдадим, а остальное в центр посёлка покатим, на кухню. Лисса, выходи!

В окошке мелькнула рыжая лисья мордочка в белой косынке. Через секунду на пороге показалась и сама Лисса в простеньком сарафане и лаптях.

— Привет, Жорик, — ласково улыбнулась хозяюшка и насторожилась: — А кто это с тобой?

— Друг Никитка, — хлопнул товарища по плечу Жорик.

— Ну, тогда я выберу самые крупные, — облизнулась Лисса и засуетилась вокруг тачки.

— Бери для варенья поспелее, — щедро махнул рукой Жорик и хитро подмигнул Никитке: — Парочку могли и по дороге потерять, верно, дружище?

— Да их тут вообще не лежало, — понимающе улыбнулся Никитка и развёл руками.

— Спасибо, мальчики, — удаляясь с двумя ягодками в обнимку, поблагодарила Лисса.

— Эй, Лисса, Шустрик совет племени скликает, — оповестил Жорик. — Ты за Никитку там заступись.

— Обязательно, — пообещала красотка и очаровательно улыбнулась Никитке: — Он хоть и неизвестной породы, но, по всему видно, зверёнок правильный.

— Один — ноль в твою пользу, — чуть откатив тачку от домика Лиссы, обнадёжил товарища довольный Жорик.

— А сколько надо?

— В идеале — пять, но хватит и трёх голосов.

— Кто, кроме Лиссы, входит в совет?

— Слышишь, как в кузнице молот стукает? Медвежата работают.

— Обижает? — нахмурился Никитка.

— Не-е, за дело влепил, — честно признался лодырь и поспешил представить другого персонажа: — А вот Серый будет против новенького. С волчарой не сговоришься.

— Что так?

— Да, он всегда против, — безнадёжно махнул рукой Жорик и, обиженно хрюкнув, потрогал сопливый пятачок. — Ему бы только подраться — задиристый волчонок.

— Покажем самбо, если надо будет.

— Ну а с остальными двумя грамотеями легко сговориться, коли ты читать умеешь. — Жорик обеспокоенно уставился на товарища.

— Я и писать могу, — хмыкнул Никитка и впервые задумался, почему он понимает зверят. — Только на каком языке, вот в чём вопрос?

— Лучше, конечно, на нашем, на обыкновенном, но за знание мёртвых языков Колючий и Бобрик тебя тоже уважать станут.