Великолепные зверята из Арбузовки

Железный Велик, поскрипывая колёсами, наматывал на спицы тонкую ленту караванной тропы. Никитка, обливаясь потом, упорно крутил педали. Он спешил к шатрам полевых мышей. Уже больше сотни белых камней — отметок сокрытых крысиных ям, осталось позади, когда Никитка решил перевести дух.

— Спустимся в ту ложбинку, отдохнём.

— Там родник есть. Может, ещё и перекусим? Я с собой прихватил, — похвалился запасливый мышонок.

— Нет, отдохнём и дальше погоним. Сытому педали крутить тяжко.

— Может, я покручу? — виновато потупился пассажир.

— Некогда тебя учить ездить на железном коне. Вот побьём крыс, тогда, Шустрик, попробуешь.

— А меня научишь? — будто из-под земли появился Серый.

— Ты как здесь? — затормозил Никитка.

— Сам велел караванный путь стеречь на день пути от Арбузовки, — помогая Никитке спустить Велик по крутой тропке в ложбинку, напомнил разведчик.

— Я отправил на подмогу передовому дозору весь отряд волчат. Они будут на границе ещё до захода солнца.

— Мы уже начали свою войну, — показал засохшие бурые пятна на стальном клинке Серый.

— Достал всё-таки шпионов! — соскочил с багажника Шустрик.

Никитка положил Велик в густую траву, зачерпнул ладошками холодной водицы из выложенного камнем источника. Утолив жажду, спросил:

— Что слышно об орде?

— Есть две новости, — ухмыльнулся Серый.

— Начни с хорошей.

— Я в одиночку уложил мечом пятерых крысиных разведчиков, — похвастал удалью Серый. — Воины из крыс — дерьмо.

— Уже радует, — улыбнулся Никитка. — А плохая?

Серый тяжело вздохнул и мрачно признал:

— Дерьма очень-очень много. На Арбузовку ползёт бескрайняя вонючая навозная куча. Крысам нет конца.

— Весьма образно, — посуровел Никитка.

— Орду на охоту вывел сам хан, а он меньше десяти тысяч воинов не водит.

— Может, всё враки? — с затаённой надеждой пискнул Шустрик.

— Не все крысы умерли сразу, — зло оскалился волчонок. — Парочка говорливых попалась.

— Может, стоило сохранить пленнику жизнь? — не одобряя жестокость Серого, поморщился Никитка.

— Когда увидишь кровожадную орду на марше, поймёшь, — печально свесив голову, предсказал Серый.

— Ты видел орду?! — в один голос удивились друзья. — Крысы должны прийти в стойбище полёвок только к вечеру.

— Крысы напали ночью, — глухо прорычал и отвернулся в сторону волчонок. Никитке показалось, что волчонок заплачет, но Серый повернул голову, и глаза у него были жёсткие, как сухая трава в летний зной.