Кор-Унтару Долина шести теней

Чтобы укрепить огонь, сначала сожгли опустевшую сумку, и только тогда разросшееся пламя смогло удержаться на сыром хворосте. Жареное без соли мясо со сладковатым привкусом конины так и просилось наружу, но Доаран упрямо жевал его кусочек за кусочком, проталкивая по горлу. Н’Борда под конец трапезы стошнило. И теперь он лежал на боку, заняв два седла, и изредка ныл от старческой боли в суставах. Один вид этого скота был ненавистен Доарану, но отобрать у него своё седло, чтобы самому не сидеть на голом камне, Н’Карну не позволяли гордость и застывшее стальным стержнем благородство.

Страшнее муки голода была лишь мука жажды. Влажный воздух оставлял на камнях росу, но напиться, слизывая смесь пыли и воды, не получалось. На второй день стали выкладывать в ряд ножи, фляги и даже золотые бляшки с гербом из личных сбережений Н’Борда — собранная с металла влага оставалась чистой. Первое время опасались, что пленник, завладев одним из клинков, на кого-нибудь бросится, но старик вёл себя тихо, даже не глядя в сторону внушительного арсенала, превратившегося в водосборники.

Каждый день — или это были ночи? — разделившись по парам и сменяя друг друга, шаг за шагом обследовали дорогу в поисках скрытых троп или незаметных развилок. Уже чуть ли не прощупывали горбатые склоны холмов, топча и вырубая кустарник по обочинам. Всё тщетно. Свернуть с главного пути было негде, кроме расщелины, куда пытался ускользнуть Н’Борд, потеряв при этом коня. Всё чаще взгляды останавливались на непроглядном клубке тумана, который залип между расходившимися острым клином скалами.

Сунувшись туда, люди рисковали и вовсе потеряться, но сидеть на месте, совершая изо дня в день одни и те же действия, не приносящие пользы, уже становилось тошно.

— После отдыха выдвигаемся, — скупо сообщил Доаран доедавшим свои порции конины солдатам. Никто не спросил, куда. Было ясно, что Н’Карн говорит о единственном не изученном ими за прошедшие дни направлении.

Через некоторое время лагерь затих.

Люди отдыхали перед назначенной разведкой. Пленный граф вёл себя настолько смирно, что на него почти перестали обращать внимание. И даже тот, чья очередь была не спать, едва убедившись, что Доаран смежил веки, тоже ткнулся носом в колени, скукоженным пнём застыв на посту.

Н’Борд в последние дни всё меньше внимания обращал на события вокруг него. Целиком сосредоточенный на боли в костях и не проходящем чувстве голода, он замкнулся в себе.