Осколки клана. Том 2

— Вон, видишь?

Действительно, если присмотреться, за кронами одетых в золото деревьев можно было по вырывающимся с поднятых рук скульптурной композиции всполохам пламени примерно угадать её месторасположение. Не знаю, легенда это или нет, но вроде как изначально этот знаменитый памятник создавался как подарок Парижа и его королевы в честь заключения между нашими полисами вечного мира и изначально назывался «Москвич и парижанка», а прообразами выступили лично наш князь и его иностранная коллега.

Для того чтобы доставить эту громадину даже наняли в пользование целый локомотив у перевозчиков. Впрочем, «вечность» так и не наступила, как и королева Парижа не стала бабушкой Ольги Васильевны. Очень оперативно подсуетились берлинцы и лондонцы, сорвав подписание этого бесполезного, но очень символического, за исключением династического брака, соглашения, а «Чародей и чаровница» так и остались в Москве, став ещё одним из её символов.

Общественный паровик пыхнул и, медленно подъехав к навесу остановки, как-то нехотя открыл двери, выпуская приготовившуюся сходить толпу из чрева своего кузова. Оказавшись на улице, я глубоко и с наслаждением вдохнул холодный и вкусный воздух поздней осени — со всей красотой до сих пор не облетевших деревьев и теплом неожиданно хорошей погоды, выдавшейся в череде дождливых дней.

Пожалуй, Политехническая Выставка, как и прилегающий к ней Великий Княжеский Ботанический Сад, были даже более уникальны, нежели наша родная Академия.

Казалось, даже в эту осеннюю пору каждому дереву не только указывали позолотить ли листву, стать рыжим или окраситься в алый цвет, но и как и когда её скидывать, дабы аллеи и сады вокруг павильонов и аттракционов не теряли привлекательности.

А ещё — ещё на выставке были фонтаны, один из которых, как рассказала ещё в Академии захлёбывавшаяся извергаемой информацией Нинка, был даром моего клана Полису, который они сделали после присоединения. Так называемый «Каменный цветок».