Некромант из криокамеры

Действует только на персонажей с положительной Моралью. 

4. Дух Мщения. Ифрит, повышающий урон на 10%. Действует только на персонажей с отрицательной Моралью.

5. Дочь Леса. Мастерство профессий растет вдвое быстрее. Не влияет на Мораль. 

Я повертел перед глазами фигурку девушки с лисьими ушками и хвостом. Ну, раз уж аниме дожило до этого будущего, кто я такой, чтобы выбирать других наставников?

— Дочь Леса, — объявил выбор, уже улыбаясь.

Посреди поляны почти беззвучно взорвался фейерверк.

— А ты ничего, — улыбнулась наставница и, свесив голову на бок, показала язык.

— Круто, — не удержался я.

Пышные темно-красные волосы, из которых торчат лисьи рыжие ушки, яркие голубые глаза. На практически белой коже лица во множестве расположились веснушки, словно неведомый художник разбрызгал краску с кисти.

Платье с красным верхом, венчающимся глубоким декольте, и белая юбка, из-под которой неведомым образом наружу выходил лисий хвост.

Нарисована наставница настолько живо, что я не удержался. На ощупь ткань походила на шелк, а от девчонки пахло ягодами и булочками.

Я даже глаза закрыл, вдыхая этот аромат. После осознания собственной смерти запах свежей выпечки не только наполнил радостью, но и вызвал чувство голода.

— Отстань! 

Пощечина прилетела так неожиданно, что я невольно пошатнулся. Хотя с нашей разницей в росте это было почти невозможно – девчонка едва ли выше полутора метров.

— За что? – потирая зудящую щеку, спросил я.

— А чего ты меня нюхать вздумал? Извращенец, что ли?

Я расхохотался. Нахмурившись, наставница нервно размахивала пушистым хвостом, взметая мелкий сор и опавшие листья. Руки уперты в бока, взгляд голубых глаз внимательно всматривался мне в лицо, губы поджаты – ну как есть разъяренная фурия.

— А, так ты из этих... – печально вздохнув, она опустила руки.

— Из этих?

— Из воскрешенных. Прости, я не должна была. 

— То есть, это не у одного меня такая эйфория?

Наставница снова поджала губы.

— У всех. Даже распоряжение имеется специальное – дат не сообщать, о внешнем мире не рассказывать. Ну и, толерантно относиться. 

— Толерантно? – поднял бровь я.

— Только не думай, что сможешь меня лапать только потому, что родился черт, знает когда! – вскинула она носик.