Некромант из криокамеры

Приготовившись набросить «Замедление», я несколько раз глубоко вздохнул – вроде должен прилить адреналин, но я же в игре, откуда тут адреналин?

Шаг. Рано. Шаг. 

Мы начали одновременно. Он уже ушел в «Рывок», а я активировал магию. Земля вцепилась в ноги воина, опутывая грязной слизью. Отступая назад, смотрел в безразличные глаза и выпустил всего две молнии – вредитель вздрогнул и со стоном завалился на пол, выронив оружие.

Вредители: 1/10.

Крысиный король: 0/1.

Тяжело выдохнув, провел ладонью над тушкой.

Бросив последний взгляд на моргенштерн, так неудачно отправивший меня на точку воскрешения, подумал, что бой вышел дурацким. 

Само по себе подземелье какое-то глупое. Я словно не в далеком будущем, где все должно быть лучше – телевизоры ширше, каналов – больше, и грудь у дам пышнее. А в 1997, когда верхом сложности было заставить Выходца из Убежища пристрелить Смотрителя. Да, мне сложно, но это я, далеко не фанат подобных развлечений.

Дождавшись пока тело вредителя растворится, сверился с картой и пошел вперед. Можно было бы поднять из него скелета, но часть меня все еще отказывалась поступать по логике. Я же человек, а не машина!

Мозг снова отключился. Восприятие сместилось, словно наблюдал за боем со стороны. Вот Вредитель порывается сделать «Рывок», я кастую «Замедление» и посылаю несколько «Стрел». Враг падает, мне достается опыт и немного денег с парой старых сапог.

Один за другим, девять вредителей были уничтожены. Ни разу не сработало игнорирование урона. Словно, приняв решение действовать с оглядкой на опыт других игроков, я запустил какой-то иной механизм, иную механику игры. 

Конечно, никаких иных механик. Просто знание схемы поведения превращало опасное приключение в обыденное следование инструкции. Лишало красок. От этого тянуло на пространную философию в духе вопросов вроде «Кто я? И каково мое место в этом мире?».

Даже само подземелье перестало казаться настоящим – окружающее отступило куда-то за грань восприятия, смывая налет сказочной прелести с происходящего. Я даже потрогал стену, заставляя себя поверить, что все вокруг – не иллюзия, а что-то настоящее. Это не моя предсмертная галлюцинация.

Представив на миг, что на самом деле умираю где-то на больничной койке, а все вокруг – мне привиделось, вздрогнул. Так быть не должно! Я же вот он! Живой!..