Рыцарь из Дома Драконов

Но погибнет с честью. А у вас и чести нету, герцог. Разве честь предписывает мужчине угрожать женщине смертью? Нет, я совсем забыла, это предписывает вам ваша мудрость. Ну что ж, следуйте голосу своей мудрости, если только хватит отваги. А потом ждите, когда сюда придут мои отец и брат и покончат с вами. Айтверны никогда не бросают своих в беде. Не найдется на земле камня, под которым вы смогли бы укрыться.

— Вы безумны, — сказал Джейкоб. — Вы глупая маленькая дрянь. Вы не понимаете, о чем говорите. Вы — Айтверн во всем.

— В таком случае пусть разваливается! Придумали себе оправдание и теперь держитесь за него что есть сил. Если Иберлен развалится, то из-за людей вроде вас. Из-за глупцов, возомнивших, будто они что-то понимают в делах правления. Как смели вы заточить меня сюда? Как смеете вести со мной такие речи? Как смеете угрожать мне смертью? Я не ровня вам! Я — высокой крови, наследница Древних, дитя тех, кто поверг Повелителя Тьмы! Что в сравнении с этим ваши северные скалы? Все равно что земляной червь в сравнении с вами! Вы недостойны даже разговаривать со мной, не то что распоряжаться моей судьбой.

— Воля ваша. — Эрдер вновь поклонился. — Я не вижу смысла продолжать говорить о чем-то с женщиной. Да еще не умеющей смотреть дальше кончика носа. Я разъяснил вам, в чем заключается ваше положение, а препираться попусту мне не с руки.

Айна не ответила. Лишь когда лорд Джейкоб наконец вышел в коридор и дверь за ним захлопнулась, и загремел опускаемый засов, и послышались удаляющиеся шаги, его и его телохранителя, — лишь тогда девушка позволила себе замолотить по стене кулаками. Она била по стене — со всей злостью, какую могла собрать, а злости в ней сейчас собралось много. Она била до тех пор, пока не заболели руки до самых плеч. Она жалела, что у нее нет силы, достаточной, чтобы ударить Эрдера.

…Айна не знала, как пережила последовавшую затем бесконечную ночь. Часы тянулись медленно, неотделимые один от другого, неразличимые на циферблате времени. Она ворочалась в бреду, даже не пытаясь заснуть, — да и о каком сне тут могла идти речь. Временами отчаяние и паника становились совсем нестерпимыми, и тогда хотелось закричать в голос… но каждый раз девушке удавалось удержать себя в руках.

Ее охраняли.