Рыцарь из Дома Драконов

Нет бесшабашной смелости, с которой легко прыгнуть смерти в пасть, нет насмешки, совершенства, силы, гордости, тайны. Он далекий теплый свет, но свет не нужен. Нужна жестокая, безумная звезда, горящая высоко над горизонтом.

И все-таки Гайвен мужчина. Не худший из всех, что есть. И он любит ее. Может быть, если он не покажет ей, какова любовь на вкус, не покажет уже никто? Злая звезда погасла, и до нее уже не дотянуться рукой. У злой звезды были другая вера и другая страсть, и эти вера и страсть привели ее к падению.

— Если можно, поделись со мной своими мыслями, — попросил принц, видя ее сомнения.

— Нечем делиться, Гайвен, — ответила она через силу, стараясь не думать о том безумно одиноком и холодном мужчине, что вывел ее из тьмы к свету. — Ерунда это все, — сказала Айна тихо. И, прежде чем Ретвальд успел бы что-то ответить, девушка прижалась к нему, обхватив его шею руками. Запрокинула голову, заглянула принцу в лицо. — Поцелуй меня, — сказала она.

— Я не ослышался? — спросил он будто через силу. — Ты действительно меня об этом просишь?

— Прошу. Ты признался мне в любви, верно? Подтверди истинность своих слов.

— Я не верю, — ответил Гайвен наконец очень тихо, — что это то, чего ты хочешь на самом деле.

— А тебе не надо ни во что верить. Просто делай. Если ты мужчина.

На какой-то очень долгий миг его лицо замерло, сделалось совершенно неподвижным, и принц будто перестал дышать. А потом резко подался вперед, взяв ее за плечи.

— Нет, — пробормотала Айна, — я просила тебя о другом, — и сама с размаху впилась в его губы. Ретвальд сначала вздрогнул, будто не ожидал этого, но потом все же ответил на поцелуй. Он крепко обнял девушку, проводя рукой по ее волосам.

Айна закрыла глаза. Она была уверен, что Александр, будь он здесь, был бы совсем другим и вел себя по-другому.

Объятия Гайвена сделались душными и неудобными, в плечах заныло. Казалось, он и сам не рад происходящему и продолжает обнимать ее, лишь подчиняясь ее порыву. От принца вдруг дохнуло холодом, совершенно нежданным в горячо натопленной комнате. Этот холод был таким, что желание убежать сделалось нестерпимым.