Рыцарь из Дома Драконов

Потому что иначе Гайвену не надеть корону своего отца, а Айне — не выжить. Они могут бежать в Малерион — но через два или три месяца к нему подступят войска мятежников, и тогда людям, которых Артур клялся защищать, не сносить головы.

И все же Артур не чувствовал за собой правоты. Может быть, за ним и стояла какая-то часть правды, но, пусть и немалая, она не была целым. Дни добра и зла окончились задолго до его рождения, сгинули в пепле времен, оставив по себе лишь байки менестрелей. Нынче по земле стлались лишь тени и тени, все серого цвета, и истина, что они несли с собой, давно испачкалась в грязи.

Следовало, впрочем, что-то сказать, и он заговорил.

— Лорд Александр Гальс. Я ценю ваше великодушие, но не намерен его принимать. И еще я не намерен отступать и прятаться. Помните то утро, шесть дней назад? Вы сказали, что нам еще предстоит сразиться. Раз так, пора воспользоваться подвернувшимся случаем. Знать не хочу, за что будете драться вы, но я — за то, во что верю.

— Тогда забудем про учтивость, — просто сказал Александр.

Данкан Тарвел, взявший на себя судейство поединка, вывел обоих молодых дворян из донжона на отдельный маленький дворик, совершенно пустой, огражденный со всех сторон высокими стенами прочной каменной кладки. Раньше тут порой устраивались фехтовальные тренировки, чьи участники хотели добиться уединения и спрятаться от надоедливых чужих взглядов. Артур и сам нередко звенел здесь клинком.

Оруженосец Гальса, повинуясь приказу графа, остался дожидаться в одной из верхних галерей, чьи окна выходили сюда. Мальчик выглядел таким одиноким и потерянным, что его даже сделалось немного жалко. Артур уже несколько раз видел этого паренька в столице, рядом с графом, но никак не мог запомнить его имени. Да и не пытался. Что до Айны и Гайвена, они пребывали в выделенных Тарвелом гостевых покоях и знать ничего не знали о готовящемся поединке.

День выдался погожий. Солнце перевалило за точку зенита, и щедро изливаемое им тепло нагрело каменные плиты под ногами. В далеком небе плыли клочья облаков — совсем как корабли с белыми парусами, уходящие за горизонт, в сказочную страну, где нет ни горя, ни бед, ни ненависти.