Рыцарь из Дома Драконов

Блейр крутил головой из стороны в сторону и всем видом показывал нетерпение пополам с тревогой, хорошо хоть, за эфес не хватался. Сам Александр оставался совершенно невозмутим.

Минуло не меньше получаса, прежде чем помощник мажордома наконец вернулся.

— Господин ожидает вас в своих покоях и готов выслушать, — сообщил слуга.

— Хорошо, я сейчас к нему поднимусь, — сказал Александр, спешился и бросил поводья ближайшему воину. — Пригляди за моим конем, — приказал он ему, как если бы тот был его собственным гвардейцем.

— Блейр, — это уже оруженосцу, — следуй за мной.

Залы Стеренхорда оказались обставлены на старинный манер — именно так выглядели жилища знатных вельмож сто, двести, триста лет тому назад. Голые каменные полы, не застеленные коврами; задрапированные грубо вытканными, давно выцветшими гобеленами стены; тяжелая громоздкая мебель. Из щелей в каменной кладке дуло с немилосердной силой.

Тарвелы не жаловались на недостаток средств, но предпочитали избегать лишней роскоши. Лорды Стеренхорда полагали, что роскошь развращает и делает находящихся в ее плену слабыми и изнеженными.

Их называли Железными герцогами и рассказывали легенды об их непреклонной, упрямой воле.

Слуга привел Александра и его оруженосца в просторную обеденную залу. За длинным дубовым столом сидел человек, расположившийся в высоком кресле во главе стола, спиной к окну, из которого бил полуденный свет. Александр напряг зрение, но не смог рассмотреть лица сидящего.

— Садитесь, граф, и этот мальчик, что с вами, пусть тоже присядет, — промолвил человек в тени.

У него был негромкий ясный голос, он выговаривал слова четко и остро. — Верно, вы сильно устали, а потому — можете выпить и закусить.

Александр отвесил короткий поклон и опустился в жесткое кресло. Протянул руку за кубком вина и осторожно пригубил.

— Смелее, — посоветовали ему из тени. — Ну же, смелее, не бойтесь. Если я кого и убиваю, то в честном бою. Не люблю прибегать к яду.

— А я не люблю напиваться, — отрезал Александр и отодвинул кубок. — Блейр, баранину будешь? — И, не дожидаясь ответа, протянул мальчишке доверху наполненную мясом тарелку.

— Бери, не робей. Гостеприимный хозяин угощает, грех его оскорбить. Он, хозяин, просто диво как радушен. Сапоги стащить не дал — хорошо хоть трапезу разделил. Не побрезговал. А то стояли бы мы с тобой по струнке и сразу ему докладывали, что да как.

— Правду говорят, что у вас не язык, а смазанная змеиным ядом стрела, — заметил человек во главе стола.

— Врут, — бросил Гальс.