Король северного ветра

Меньше, чем в предыдущий раз, — любому ясно: куда меньше людей станут теперь драться за гербового хорька. Но кровь обязательно будет. И к морю всей крови, пролитой при штурме, добавится, вполне возможно, и тонкий ручеек крови нашей собственной семьи. Я не желаю подобного исхода. Я знаю, как взять власть аккуратно, без жертв, так, как не смог взять ее Эрдер, — так позволь мне это сделать. Лишенный герцогского титула, Артур отправится в изгнание, а твоя и моя совесть не будет отягощена убийством родича. Согласись, дорогая, это хороший исход.

— Я вам не дорогая. Вы забываетесь, граф.

— Отчего же, леди. Вы вполне дороги мне. Дороги как дочь моего брата. Дороги как просто умный человек — их немного осталось в Тимлейне в эти темные дни. Видя твою изворотливость, я куда лучше стал к тебе относиться. Я и правда могу сделать тебя королевой. Айна Первая из дома Айтвернов, милостью земли и вод правящая королева Иберлена. Это хороший выход. Коллинсы и Гальсы, Эрдеры и Тарвелы — они все признают Айтверна на Серебряном Престоле и сплотятся вокруг него.

Ты будешь этим Айтверном, девочка. И тогда я буду звать тебя «ваше величество», не «девочка».

— Вы пытаетесь купить меня короной, — заметила Айна ровно.

— Я пытаюсь отыскать в твоем лице надежного союзника, раз уж мои товарищи радеют лишь о собственных амбициях. Я верю, тебя, в отличие от них всех, интересует нечто куда большее. Не свой род. Даже не свой домен. Иберлен. От Каскадных гор до реки Термы, от Малериона до Дейревера.

— И потому вы посадите на Серебряный Трон шестнадцатилетнюю девицу?

— На Серебряном Троне уже сидит шестнадцатилетний юнец — и немногим это обстоятельство по душе.

Ты хотя бы подходящего происхождения. В тебе кровь Гарольда Айтверна, которого старики и поныне помнят героем. Кровь Радлера Айтверна, не давшего нашей стране сгинуть под натиском чужеземных полчищ. Кровь Малькольма Айтверна, заключившего в годы лихолетья Великий Пакт. Кровь Эйдана Айтверна, одолевшего Властителя Тьмы.

— Кровь Ричарда и Эдвина Айтвернов, при которых миру едва не настал конец, — откликнулась Айна эхом.

— Эту кровь вы забудете, дядя?

— Тогда были сложные времена. Как и наши. Как и любые времена, в которые человеку приходится жить. Так пишется история — слезами, потом, предательствами, изменой. Без всего этого истории порой не обойтись, и мы со всем злом, что нами посеяно, — лишь инструменты в ее безжалостных когтях. Всегда можно отсидеться, спрятаться, сказать, что постоишь в стороне.