Минский. Опасный рейд

Он чередовал угрозы и нотации с мягкими увещеваниями.

— У меня чуть сердце не остановилось, когда я тебя забрызганной кровью увидел! — застонал папенька. — Прошу тебя, Настенька, выкинь из головы эту чушь про боевую магию. Твоё место здесь, в безопасности. Под защитой отца, а потом мужа.

— Конечно, папенька, — сказала я и почтенно поцеловала руку отца.

Все варианты вырваться силой были мне недоступны. Но хитрость ведь никто не отменял! В моей комнате пылилось столько сокровищ, не имеющих отношения к амулетам и макрам…

Хватило всего трёх шпилек, украшенных крохотными алмазиками, чтобы подкупить горничную.

Она пришла поболтать с моими сторожами поздно ночью и ловко напоила этих простофилей сонным отваром.

Прощайте, папенька! Мне жаль ваше больное сердце, но прозябать в четырёх стенах невыносимо.

Я закинула в дорожный саквояж поддельный паспорт, который не был обнаружен во время обыска, и шкатулку с оставшимися драгоценными побрякушками.

К утру пройду через телепорт и окажусь в «Точке», а к вечеру буду гулять по пляжу в Павловске.

Я бросила последний взгляд на окна родительского особняка. Где-то там отдыхал папенька. Его расстроит мой побег, но когда-нибудь я обязательно вернусь и снова поцелую его колючую щёку.

Я набросила на голову капюшон и скрылась в тени ночного переулка.

Прощай, родной дом! Прощай, Чусовой!

***

Половина девятого вечера. Колония «Ярцево». Рядом с имением Пожарских.

— Что это такое? — спросил Семён.

— Судя по рунам на бумаге и императорской печати, вещь очень ценная, — сказал Иван, разворачивая документ.

Давыдов бегло прочёл текст ещё раз.

— Да, это документ на собственность, согласно которому земля может передаваться только наследникам рода и не может быть дарована или продана другому ни при каких условиях.

— Возможно, ваш князь искал в имении именно её? — спросил Прохор.

— Возможно. Я вообще впервые вижу такие формулировки, — Иван сложил документ и запихнул его назад в шкатулку.

— Что с трупом Уварова делать будем? — спросил Семён.

— Тело можно в парусину завернуть и оставить в лодке, чтобы не тащить его три километра до повозки. Но надо поспешить: скоро стемнеет, ночью на море небезопасно, впрочем, как и на суше, — Прохор мельком взглянул на солнце, удостоверившись, что ещё есть немного времени.

— А как же Антон? Надо продолжить поиски, — сказал Иван, оглядывая прибрежные скалы.