Отец смерти

Я наблюдал такое в одном из миров… Полузабытые картины снова начали выплывать из бездонных, еще вчера наглухо закрытых, хранилищ моей памяти.

– Ты скоро будешь похож на клубок, – сказал я, указывая на вихрь, прорисованный в воздухе волосами Лаэрция.

Седой демон усмехнулся, тряхнул головой – и волосы-семена собрались в изящную корону на его темени.

Между тем наш проводник двинулся вперед. Земли у нас под ногами не было. Мне казалось, что воздух уплотняется под подошвами наших ботинок.

Сам рогатый ногами вообще не двигал, просто медленно летел впереди, указывая дорогу.

– Куда мы идем? – спросил я.

– Скоро узнаешь, – ответил с усмешкой Эвкатион.

Я уже не сомневался, что следую прямо в расставленную ловушку. Но снова память начала играть со мной в свои мозаичные игры. На этот раз она услужливо вложила в мое сознание странное изречение: «Пусть противник думает, что заманил тебя в ловушку. Иди до конца. Он не знает, что пока ты не сделал последнего шага, ты не попался».

Я задумался над смыслом этой фразы, и обдумывал ее все время, в течение которого мы шли по воздуху. Далеко внизу проступали очертания местности. Скоро стало очевидно, что Эвкатион ведет нас к горной цепи, вершины которой выступили из тумана и возвышались теперь над нами. Шли мы быстро: ветер подталкивал в спину.

Когда горы оказались прямо перед нами, Эвкатион сделал жест руками – как будто открывал створки ворот – и мы влетели в просторный зал, казалось, вырубленный внутри скальной породы.

– Здесь вы можете находиться какое-то время, – сказал он. – И мы, наконец, можем спокойно поговорить.

Он сел в широкое каменное кресло, под которым горел маленький огонек. Видимо, такого небольшого огня вполне хватало, чтобы согреть холодный камень сиденья.

– Похоже, мы в ловушке, – шепнул мне Лаэрций.

– Но мы еще не сделали последнего шага, – тихо ответил я.

Лаэрций недоуменно взглянул на меня.

Как бы в ответ на наши реплики, рогатый улыбнулся и спокойно сказал:

– У вас есть то, что мне необходимо. Думаю, не надо вам объяснять, что только одна причина удерживает меня от скоропалительных решений. Пазира принадлежит тому, кому передана добровольно. Владеть ею может только разумное существо, поэтому предыдущий хозяин доверил ее брюху безмозглой рыбы.