Отец смерти

Какие-то давно забытые воспоминания прорывались на поверхность сознания, но я отогнал их прочь, чувствуя, что прошлое ослабляет меня. Присев на скамью, я смотрел на демона, и вид у меня был, должно быть, ошарашенный.

– Это пазира, – сказал Лаэрций. – С ее помощью я верну Анфису с Того Берега. Для тебя это – только игрушка, найденная в рыбе. А для меня – дар подводных миров.

Я знал о пазирах. Они порождали мифы, внутри которых мыслящие существа могли жить многие века и тысячелетия, не отличая их от реальности. Память услужливо подсказала мне, что однажды я был в одном из человеческих миров, жители которого видели и ощущали только вещи, порожденные одной-единственной пазирой, оживленной дыханием демона.

Эти люди напоминали полусонных мух, связанных паутиной иллюзий. Они не имели ни одного шанса вырваться на свободу, потому что не могли даже помыслить о ней.

А еще я знал, что каждый, нашедший пазиру, сразу вступал в игру с первичными силами. Игру, в которой невозможно было выиграть.

– Теперь ты испуган, – торжествующе усмехался седой демон.

 – Еще немного, и твоя жизнь превратилась бы в речной песок.

– Не хочешь ли ты сказать, что спас меня, Лаэрций?

– Тебе трудно согласиться с этим. Я понимаю. Но просто смирись с тем, что пазира моя, а потом ступай в свою лачугу и продолжай ту же жизнь, что вел раньше. Согласись отдать ее мне добровольно и уходи. А я останусь здесь, и буду иметь дело со всеми силами мира.

– Отдай мне пазиру, – вдруг сказал я, сам удивляясь мощи и гулкому звучанию своего голоса.

 – Она моя! Силой, заключенной в ней, заклинаю тебя: верни мне мою находку!

Лаэрций замер, удивленно всматриваясь в меня. Как будто бы впервые увидел. Да, я простой перевозчик. Но я не всегда им был. И Лаэрций, кажется, начал об этом догадываться. Сам я ощущал, что во мне проснулась какая-то часть меня, до сих пор безмятежно спавшая на самом дне океана сознания. В одно мгновение я оказался рядом с Лаэрцием и, перебросив его через бедро, выкрутил руку, сжимавшую пазиру. Лаэрций вскрикнул и разжал кулак.

В тот же миг я, подхватив свою добычу, уже стоял у двери. Дверь была открыта. Но меня не выпускала некая прозрачная, упругая преграда. Я попытался преодолеть ее, но она спружинила и с силой отбросила меня.

– Это твои фокусы? – спросил я, больно ударившись хребтом о прилавок.

– Нет, – сказал Лаэрций. – Боюсь, заваруха уже началась.

В воздухе стало заметно быстрое мельтешение разноцветных пятен и послышалось жуткое, холодное шуршание.