Второе начало волшебства

К тому же, не с зелёным учеником, а со второкурсником, который, как минимум, уже знал основы упокоения и даже успел попрактиковаться в этом. В толпе шушукались про то, что соль на сахар поменялась не просто так, и это был не несчастный случай. Нам с Алёнкой было особенно грустно от того, что Сева погиб. Он был первым нашим знакомым в школе храмовников, помогал нам во всём и подбадривал в трудную минуту, став для нас не просто старшекурсником, но и близким другом.

Само прощание была недолгим. Преподаватели сказали небольшие речи о том, что храмовники всегда будут находиться в опасности, поэтому всегда необходимо быть бдительными.

По переменке, они посмертно похвалили самоотверженность Всеволода, который не побоялся встать на защиту своих друзей. Только на похоронах мы узнали, что у Севы совсем не было родственников. Вообще, о его прошлом нам было известно непростительно мало. Однокурсники Севы почти не общались с ним, потому что он вечно пропадал где-то, да и редко находил с кем-то общий язык. С другой стороны, с нами он всегда был добр, отзывчив и общителен.

А у меня всё никак не выходила из головы встреча с Севой перед занятием у Баюна Васильевича. Неужели, мне всё это привиделось? Да нет, не могло быть такого. Я отчётливо помнил его взгляд, его глаза. Да и за плечи он меня схватил вполне себе осязаемо. Не мог Сева на тот момент быть призраком. Также, как он не был и мертвяком. На тот момент, он точно был живее всех живых. Прокручивая в голове вчерашний день, я почувствовал, как меня кто-то толкнул.

Я обернулся и увидел заплаканное лицо Алёнки.

– Пойдём, нужно попрощаться.

Оказалось, что пришло время прощания с усопшим. Все, кто более-менее был знаком с Всеволодом, подошли к закрытому гробу в склепе. Мне никак не верилось, что в нём лежит наш товарищ, тем не менее, я подошёл, прикоснулся к крышке и тут же отдёрнул руку – она была ледяной. Алёнка удивлённо глянула на меня, а я потёр руку, согревая. Кажется, никто другой не заметил моей реакции. Я наклонился к Алёнке и шепнул.

– Гроб ужасно холодный.

Она потрогала гроб рукой, делая вид, будто тоже прощается с Севой, но не отдёрнула руку, в отличие от меня.

– Ничего подобного. Что с тобой творится последнее время?

Я потрогал крышку вновь, не почувствовав того холода, который был до этого, и повёл плечами от набежавших мурашек.

– Понятия не имею, пойдём отсюда.

Мы не стали дожидаться, когда Севу поставят на предназначенное для него место и отправились восвояси.