Становление регрессора рабом

Перед нами стояла карета, и нас всех усадили внутрь. Внутри было довольно тесно, но обстановка была уютной. «Приветствую вас, меня зовут Аврора. С сегодняшнего дня вы будете работать в моём поместье. Для начала представьтесь и расскажите, где вы жили и чем занимались», — сказала она с приятным, но властным голосом.

Меня смутило слово «работать». Неужели она видит в нас не просто рабов, а работников? Неужели нам даже будут платить? Первым решился ответить парень: «Меня зовут Эдвард, я жил в небольшом городе Тенебрия, занимался земледелием».

«О, понятно. Когда приедем в поместье, я назначу вам разные работы», — проговорила Аврора с лёгкой улыбкой. После неё заговорила девушка: «Я Ава, жила в столице». Её лицо отражало глубокую печаль, словно она потеряла всё, что было ей дорого.

«Ох, какая же ты красивая, Ава», — ответила Аврора, не скрывая своего восхищения. После этих слов она перевела взгляд на меня, ожидая, что и я представлюсь. Но я, не желая рассказывать о себе, сказал: «У меня амнезия, я ничего не помню о себе и о том, как сюда попал».

«Какая жалость», — проговорила Аврора, внимательно рассматривая меня. «Ты тоже достаточно красив. Ты даже своего имени не помнишь? Давай тогда придумаем тебе новое имя».

«Хорошо», — кивнул я, принимая её предложение. Не прошло и пары секунд, как она объявила: «Кори, теперь тебя будут звать Кори». Странное имя, подумал я, но решил не спорить. На удивление, Аврора оказалась доброй и милой женщиной, хотя и весьма жуткой.

Спустя несколько минут мы начали подъезжать к огромному особняку, который выглядел ещё более величественным в свете ночных огней.

Как только мы переступили порог, перед нами выстроилась толпа людей в костюмах и платьях. Аврора приказала своим слугам помыть нас и одеть в нормальную одежду. Нас троих повели в ванную комнату, которая, несмотря на свою роскошь, выглядела довольно просто по сравнению с остальными частями особняка.

Когда я вошёл в ванну, я заметил, что всё тело Эдварда было покрыто шрамами. Это было странно — он сказал, что был земледельцем, но такие шрамы больше подходили бы солдату, пережившему множество сражений.