Становление регрессора рабом

Она была беспощадна в своей осторожности. Я знал, что ей нельзя доверять, но в этот момент она была моим единственным союзником, хотя бы временным.

Когда мы подошли ближе, я увидел поместье. Оно выглядело заброшенным, но я знал, что это лишь иллюзия. Такие места часто скрывают самое опасное за своей кажущейся безобидностью. Здесь обитали убийцы, люди, которых мы должны были устранить.

— Стражники на каждом углу, — прошептала Арья, оглядывая территорию. — Нам придётся разделиться.

Её слова эхом отдались во мне.

Я знал, что так будет сложнее. У каждого из нас была своя часть работы, и никто не мог полагаться на другого.

Мы с Эдвардом двинулись к боковому входу. Я ощущал, как сердце колотится в груди, стражники были уже близко. Два человека у ворот выглядели как профессионалы. Их движения были чёткими, отточенными, а глаза — холодными, лишёнными всяких эмоций. Они были готовы убить без колебаний.

— Начнём, — прошептал Эдвард.

Наши клинки разом блеснули в ночи. Эдвард двигался как смертоносный танец, его удары были точны и быстры, словно хищник, сокрушающий жертву.

Его клинок не знал промаха, он резал воздух с жуткой лёгкостью. В тот момент я понял, почему Аврора держала его рядом — он был её оружием, острым, смертоносным, но это его не спасло

Клинки Эдварда резали воздух с такой точностью, что стражники едва успели понять, что произошло. В момент, когда один из них поднял меч, Эдвард уже оказался за его спиной. Удар был точным — меч вошел между рёбер, и стражник упал на землю без единого звука.

Второй не успел среагировать, и спустя мгновение его горло было перерезано, кровь брызнула на землю, впитываясь в темную почву под ногами.

Эдвард даже не задержался. Это было так, словно он прорезал ветер, и никакой человеческой жизни здесь не было, лишь тени, которые он разгонял своим лезвием. Я замер на мгновение, наблюдая за его движениями, не в силах понять, как кто-то может так спокойно отнимать жизни. И в то же время во мне что-то треснуло — какая-то внутренняя зависть, или, может быть, страх перед собственной неспособностью быть таким же хладнокровным.

Я сделал глубокий вдох, сжимая рукоять меча сильнее. У меня был свой путь, и я знал, что моё сердце уже слишком далеко от той безмятежности, что была когда-то. Слишком многое изменилось. Я чувствовал, что шаг за шагом приближаюсь к тому, чего всегда боялся: стать тем, кем они хотели меня видеть.

Но сейчас не было времени на размышления.