Становление регрессора рабом

— Как ребёнок, — честно сказал я, скрестив руки на груди. — Ты же наёмница, и в то же время... Ну, сама посмотри на себя.

Она на секунду задумалась, глядя в окно повозки, потом вновь улыбнулась и свесила ноги с края сиденья, словно ничего не было важнее этого момента.

— Мне так легче, — ответила она, глядя на пробегающую мимо белку.

Я только тяжело вздохнул. Слова Арии меня не убедили. Это могло быть игрой, способом скрыть свои истинные намерения. Но даже так, её поведение в какой-то мере заставляло меня расслабиться.

Наш путь продолжался. Ария периодически то закрывала глаза, подставив лицо солнечным лучам, то снова увлекалась чем-то в лесу. Её почти детская радость от таких мелочей заставляла меня задуматься: она действительно такова, или всё это всего лишь маска, чтобы скрыть настоящую натуру?

Когда лес стал более разрежённым, повозка выехала на открытую равнину. Дорога теперь была видна на несколько миль вперёд, и впереди показались стены города.

Ария снова выглянула из повозки, и её глаза загорелись, как только она заметила городские стены.

— Мы почти на месте! — воскликнула она с энтузиазмом, словно нас ждало какое-то развлечение, а не задание по устранению человека.

— Да, — сухо ответил я, осматривая город вдали. Серые каменные стены, покрытые мхом и трещинами, выглядели так, будто давно не видели ремонта.

Когда мы приблизились к воротам, я снова взглянул на Арию. Её лицо выражало любопытство, она даже не выглядела обеспокоенной тем, что нас может ждать внутри. Её детская невинность казалась совершенно неуместной, учитывая, чем мы занимались. Моё недоверие к ней только росло.

— Ты вообще понимаешь, зачем мы сюда едем? — спросил я, не скрывая своей тревоги.

Она повернулась ко мне и, глядя прямо в глаза, тихо произнесла:

— Конечно, понимаю. Но ты сам ещё не до конца понимаешь, что значит быть наёмником, Кори.

Её слова резанули меня, и я задумался. Действительно ли я не понимаю, или просто отказываюсь признать правду? Мы не просто выполняем заказы. Мы лишаем кого-то жизни. Но Ария, несмотря на свою кажущуюся легкомысленность, явно видела в этом больше, чем я. Может, для неё это был способ выживания в жестоком мире.