Я Демиург

Взобравшись на крысу, он достал свой походный армейский нож, разрешённый к ношению в городе, и стал методично, слой за слоем, как заправский мясник, разрезать кожу, мясо грудную клетку, пока не добрался до старейшего на этой планете сердца. Безжалостно перерезав тому, его артерии. Сержант остановился лишь тогда, когда вытащил со старого крыса, это семидесяти килограммовое, но всё ещё бьющееся, сердце.

Рисс всё понял, и без лишних слов посадил на себя сержанта, а пульсирующий орган передал Крису, и они быстрее ветра, смылись с места преступления.

***

— Лис, давай! Ну же, дружище! Ты это должен сделать сам. Пробей его своей палкой. Она же теперь, вообще как пушинка! — Подбадривал меня Рисс.

Весь испачканный кровью сержант, вместе со мной переживал каждый мой перекошенный от боли взгляд, каждый стон. Я не выдержал и прокричал:

— Крисс, убери Николаевича от сюда, я на него смотрю, и мне ещё больнее становится! Ну или пусть, хоть отвернётся, что-ли!

— Да я, только… — Начал было сержант. Но видя как на него посмотрели, до предела напряжённые крысы, молча отвернулся.

Проснувшаяся Ларисса всё поняла, и ничего не сказала, а наоборот, нежно меня погладила хвостом, приговаривая.

— Всё хорошо Лисёнок, ты сможешь! Ты же, до сих пор не сдох почему-то, правда? — Констатировала она, не очень то очевидные вещи.

— Ну тогда чего ты боишься, боли? Так её нет. Ты её себе выдумал. А есть жизнь! Борись за неё, ведь она, — настоящая! — Неожиданно вселила уверенность в меня, эта как оказалось, очень даже умная, крыса Ларисса.

— Лиот Лис! — Вдруг выкрикнул Крис!

— Брат Лис! — Поддержал его Рисс!

— Лисс! Лисс! — Зашипела, в унисон, непонятно откуда взявшаяся, добрая сотня крысиных глоток!

Ну и куда мне прикажите теперь деваться.

Я как следует продышался, и по возможности не обращая внимания на боль, представил перед глазами, лезущую ко мне целоваться, сморщенную как изюм и страшную как зомби, — Маринку. Из моего недавнего кошмара. И попробовал от нее отбиться, моей исхудавшей, до размеров шпаги, палкой.

— На, на! Это тебе за хахаля Вовку, это за просранные билеты в театр, за мои бессонные ночи-дрочи, а это за, за непроизвольный стояк… Короче, за всё!

Отдышавшись, я посмотрел на истыканное моим посохом и походившие на дуршлаг, сердце старого крыса. Оно, ещё раз дернулось и замерло…

— Поздравляем! Вы совершили невозможное! Вы снова вернули себе систему! И теперь можете дать ей имя.

Услыхав которое, она с удовольствием Вам ответит.