Я Демиург

— Десять! Десять вонючих, ублюдочных, крысиных душонок! Фу-у…

***

Хрясть! Врезалась в камень и тут же взорвалась на тысячи ошмётков, забрызгав всех вокруг красной, кровавой пеленой, огромная крыса. Я остолбенел, явно не ожидавший такого финала. И наконец выпустил из рук, одиноко свисавший, достаточно тяжёлый хвост.

В наступившей тишине, он плюхнулся в лужу крови с особой зловещностью.

— Он! Мы… Мы дождались! Обладатель дара! — Глотая слёзы, привстала со своего насиженного места, старая-пристарая крыса!

— Лиот! — Закричал, Крисс.

— Лиот! — Заорал вслед за ним Рисс, раскачивая остальных.

— Лиот! Лиот! — Скандировала толпа.

— Подойди сюда, Лиот! Ты уж извини, старого дурака! Я сам не смогу, перед тобой колено преклонить.

Я понял, что нужно делать так как говорят, пока эйфория не прошла. Подумаешь крысу кокнул. У них это обычное дело. Я подошёл к немощному, но почему-то, всем заправляющему здесь седому крысу.

— Вот, возьми! — Он протянул мне старую и невыносимо вонючую, огромную серу тряпку.

Которую он с большим трудом вытянул из-под своей задницы. Где она по всей видимости, служила ему не только подстилкой, но и туалетом.

Меня за полтора года вонючей тюрьмы, трудно было удивить хоть каким-то запахом. Но сейчас, пробрало настолько сильно, то я еле сдержался, чтобы не излить на старую крысу, содержимое двадцати съеденных мной сухпайков.

— Поздравляем, Ваше активное умение, «Выдержка льва», получает невероятный, третий уровень! Ваша сдержанность и самообладание, — достойны королей!

— В этом плаще, — продолжил крысодед, — меня, ещё маленьким крысёнышем, прятавшемся от дождя в его подоле, каким-то непонятным образом перенесло на эту ненавистную нам, планету.

Я надеюсь, что ты Лиот, примешь этот скромный дар, ожидавший тебя здесь, почти тысячу лет. И поможешь мне и моей семье, вернутся в скором времени, на нашу родину. На планету Крук. Возьми, окажи нам честь!

Все крысы вокруг, вдруг опустили головы, и дружным шипением проорали:

— Окажи нам честь! — Я, хотевший было уже отказаться, от этой зловонной тряпки.

Всё-же переборол свое отвращение, и взял это грубое полотно в руки.

— Примерь! Уважь старика! — Ни как не унимался, крысодед.

Вот же ж, гад! — Подумал я про себя, натягивая, кое-где липкое и очень колючее, да ещё и на тридцать три размера больше меня, грубое одеяло.

После того как я продев рукава и накинув капюшон, уставился на деда, он как-то странно и с вожделением на меня посмотрел.