Эпоха пепла 3. И пришел Король

Шли они долго, до тех пор, пока даже у выносливого Кумы не заныли ноги, и на привал стали уже совсем глубоким вечером, найдя для того небольшую пещерку, которую, судя по костям и запаху, еще не так давно занимал какой-то зверь. Кенджи и Ясу набрали хвороста, Белый Лис разжег костер и принялся колдовать над ужином, Кума же, помогая старику, не уставал возмущаться вероломностью Уэды.

— А мой дядя когда-то принимал его вместе с семьей как почетного гостя! — проворчал Кума, мыском сапога забрасывая обратно в кострище выпрыгнувший наружу уголек.

— Запомни, друг мой — в политике такие не выживают, — глубокомысленно произнес Белый Лис, добавляя в котелок пучок каких-то трав, что ранее прикупил на рынке. — Ты либо превращаешься в скользкого лживого интригана, готового не моргнув и глазом соврать о том, что солнце встает на западе и заходит на востоке, либо в один прекрасный день просыпаешься с удавкой на шее.

— Каташи был благородным человеком, — возразил Кенджи.

— Не хочу пытаться очернить память покойного, тем более, что ты был с ним достаточно близок, — сказал Белый Лис, осторожно помешивая варево, — но не стоит судить об убранстве дома, глядя на фасад, если ты понимаешь, к чему я клоню. Самые грязные дела обсуждаются за закрытыми дверьми без сторонних ушей и зачастую самым что ни на есть будничным тоном. Тогда как на людях преподносят наиболее пафосные и благочестивые вещи.

Отхлебывая из миски, Кенджи размышлял об услышанном. Разумеется, он при всем желании не смог бы поручиться за каждое слово или дело покойного Такэга, однако же тот производил впечатление человека, что не поступится своими принципами ни при каких условиях. Или же то могла быть только маска?.. Да и можно ли вообще ни разу не запятнать руки, будучи главой целого Дома, да еще и Великого? Или же просто имея хоть толику власти? Сложный вопрос, на который у Кенджи не было ответа.

— Все они — кучка жалких лицемеров, прикрывающих свои мерзкие натуры за громкими словами, — вдруг неожиданно зло произнес Ясу, что даже не притронулся к своей порции. — Все до единого, включая покойного Симада.