Эпоха пепла 3. И пришел Король

Кенджи, что как раз в этот момент не слишком удачно решил промочить горло, взяв флягу у Белого Лиса, ажно поперхнулся, услышав столь внезапную просьбу и какое-то время просто кашлял, покуда он с силой хлопал друга по спине.

— Согласен — вряд ли меня можно назвать опытным воином, — затараторил Кума, видимо, поняв реакцию Кенджи по своему. — Но я быстро учусь и клянусь, что буду ловить каждое твое слово!

— Послушай, — произнес Кенджи, наконец-то вернув себе дар речи, — мне невероятно льстит подобное предложение, но вряд ли я тот, кто тебе нужен.

— И это дало свои плоды! — горячо воскликнул Кума. — После того, как ты задал мне трепку, я решил разузнать о тебе побольше. И какого же было мое удивление, когда я узнал, что ты хоть всего на несколько лет старше, но уже успел совершить немало подвигов. Ты положил конец бесчинствам печально известного óни Гуло, который погубил множество жизней, в том числе и знаменитого Казе Демоноборца…

— Было дело, — не стал спорить Кенджи.

— … выследил и разбил целую банду ронинов…

— Не в одиночку, — заметил Кенджи. — К тому же, Йоши Дробителю, главарю Черепов, бросил вызов другой мой приятель — Шуноморо. Уж если кто и достоин носить звание учителя, так это он.

— ... остановил ограбление сокровищницы императора...

— И там мне тоже на выручку пришла нежданная подмога, — сказал Кенджи, не став уточнять, что оную подмогу в лице одного из участников Турнира Домов Кента Иву, что на деле был в сговоре со Жнецом и другими негодяями, Кенджи чуть позже пришлось прикончить собственными руками.

— ... почти выиграл Турнир Домов...

— Ключевое слово — «почти». Все же последний этап так и не был проведен из-за убийства Великого господина Симада, так что титул чемпиона не достался никому.

— … вступил в бой с одним из Черных Всадников, чье упоминание заставляет дрожать от страха самых бесстрашных воинов…

Тут Кенджи нечего было возразить, так что он посмотрел на Белого Лиса. Однако тот лишь шепнул:

— Не прибедняйся. Паренек прав и мы оба это знаем.

— … и это лишь самые доблестные твои заслуги. Что уж говорить о менее громких поступках! — не унимался Кума, и в голосе его сквозило такое восхищение, что Кенджи почувствовал, как невольно начинает краснеть.