Эпоха пепла 3. И пришел Король

Какое-то время он молча рассматривал Кенджи, а произнес:

— Предлагаю заключить сделку.

— Я весь внимание, — произнес Кенджи, краем глаза заметив какое-то движение. Стало ясно, что Всадник здесь не один и надо держать ухо востро.

— Там, — Кукольник ткнул пальцем вглубь пещеры. — Находится дверь, которую можешь открыть только ты. Сделай это, а потом отправляйся на север вместе с нами. Тогда мы отпустим твоих дружков, которые сейчас везут в Кузницу.

То, что Кукольник нарушит свое слово, было столь очевидно, что думать иначе мог лишь самый тупой болван.

— За той дверью Оракул, верно? И почему открыть ее получится лишь у меня?

Кукольник молчал так долго, что Кенджи уже было решил, что ответов он так и не дождется, когда Всадник все же заговорил:

— Да, там Оракул.

— Кто такой Оракул и зачем он вам нужен? И что за перворожденные?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Соглашайся, или…

— Убьешь меня или тронешь моих друзей — и открывать свою проклятую печать будешь сам, — перебил Кукольника Кенджи; ярко-синие глаза Всадника, сияющие сквозь прорезь шлема, запылали еще сильнее. — Отвечай или давай покончим с этим раз и навсегда прямо здесь и сейчас.

Все это время Кенджи пытался уловить взглядом тень, мелькающую то тут, то там. Или их было несколько?.. Стоило только Кенджи хотя бы попытаться разглядеть того, кто прячется в темноте, как силуэт его таял, словно дым на ветру.

— Оракул — самое древнее существо из тех, что населяют этот мир, — нехотя произнес Всадник. — Перворожденные же — те, кто пришел в него много лет тому назад. Это все, что я могу тебе сказать. Открой печать и спаси друзей — или же умри вместе с ними.

Похоже, терпение Кукольника подошло к концу. Кенджи замешкался, решая, как ему поступить — напасть на Всадника или сделать вид, что решил ему поверить и выполнить его просьбу — как снаружи донеслись громкие вопли и грянули выстрелы. Кукольник на миг отвлекся — и Кенджи не упустил возможности воспользоваться моментом.

Глава 10

Стоя у дверей императорского магистрата, Макото едва ли не пританцовывал на месте от нетерпения.