Эпоха пепла 3. И пришел Король

Нооко не тратил время на уговоры, лишь желая каждому удачи. Уже у самой опушки Керо оглянулся. Над селением не смолкали вопли, выстрелы, стоны умирающих и лязг стали. Чей-то шатер задымился, чертя в сером небе черную полосу, будто углем по снегу, и Керо мог лишь надеяться, что то был не их родной дом.

Вдруг меж стволов впереди замелькали вооруженные фигуры, которые, яростно вопя, бросились прямо на Бегущих за Ветром. Некоторые из них бросились врассыпную, кто-то упал на колени, взывая к богам, другие и вовсе от неожиданности замерли словно статуи, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой от испуга, и лишь Нооко сохранил ледяное спокойствие.

Одним движением он снял с плеча лук, натянул тетиву и отправил стрелу, что до того держал в руке, в полет. Один из головорезов упал замертво, пораженный в незащищенную шею. Негодяи тут же открыли ответный огонь, загрохотали мушкеты и пистолеты, но Нооко, казалось, не брали даже пули.

Три стрелы одна за другой засвистели в воздухе.

Три мерзавца упали лицами в снег, пораженные меткими выстрелами храброго охотника. Четвертый снаряд уже летел прямо меж глаз Эру, когда он отшатнулся в сторону — и зазубренный наконечник лишь чиркнул по его щеке, оставив алую царапину. Не мешкая, он вскинул пистолет — и Нооко медленно осел на землю с дырой в груди.

Узнав одного из негодяев, Керо невольно сжал кулаки от злости. Так он и думал — то были Эру и его люди! А ведь отец когда-то считал его другом!.. Вынув из ножен на поясе костяной нож, Керо стиснул зубы и решил во что бы то ни стало пронзить мерзавцу его черное сердце.

Или умереть как настоящий воин, попытавшись то сделать.

Однако не успел Керо сделать и шага, как кто-то резко дернул его за плечо, чуть не сбив с ног, и развернул к себе. Как это не удивительно, бледное лицо его матери было совершенно спокойным, и только чуть дрожавший голос выдавал ее истинные чувства:

— Беги. Беги и не оглядывайся. Ты меня понял?

— Но мама, как же ты и…

— Беги!

Мать с силой оттолкнула от себя Керо и он побежал.

Он бежал, слыша за спиной крики налетчиков, пустившихся за ним в погоню.

Он бежал, когда откуда-то издали донесся чей-то вопль, столь пронзительный, что сердце его невольно сжалось.

Он бежал, когда вокруг наступила звенящая тишина, нарушаемая только скрипом снега под его сапогами, да собственным тяжелым дыханием.