Я один вижу подсказки 2

– О чём ты? – усмехнулся я, стараясь, чтобы голос звучал как можно язвительнее. – Что ты мне сделаешь, придурок?

Провокация – опасная игра, но сейчас это был мой единственный шанс. Нужно было вывести его из себя, заставить ошибиться.

– Ты ещё не понимаешь? – продолжил я, чувствуя, как каждое слово ранит его самолюбие. – Ты полный неудачник.

– Это я-то? – взревел он, его четыре руки сжались в кулаки.

– За что бы ты ни взялся – всё плохо, – говорил я быстро, не давая ему опомниться. – Ты взял больницу под контроль, но люди там умирали.

Я видел, как каждое слово било его. Вероятно, мои кулаки так сильно не ранили, как слова. Теперь я не мог остановиться.

– Реми... он отнял у тебя всё. Весь мир уничтожил, призвал врата ада... А ты радуешься тому, что какой-то хрен, Мамон, забрал у тебя последнее – твоё тело...

– Нет. Это не так. Это моя сила, – прохрипел Франсуа, но в его голосе уже слышалось сомнение.

– Нет, – покачал я головой. – Ты же сам сказал название: «Второе пришествие Мамона».

Я увидел, как понимание медленно проступает на его лице.

– А что это значит? Что твоё тело – всего лишь сосуд, через который Мамон придёт. Так ведь?

Франсуа молчал, но я видел, как дрожат его руки.

– Всё указано довольно прямо. И если у тебя есть хоть немного мозга, такой навык лучше не трогать.

Я специально сделал паузу.

– Так что пошёл ты, Франсуа. Ты снова облажался...

Эти слова стали последней каплей.

Он взревел как дикий зверь, теряя рассудок:

– Граргх!

Хорошо было видно, как ярость застилает его глаза, вытесняя всё остальное. Его огромное тело затряслось от гнева.

Я прошёлся по всему – по его жизни, достижениям, вспомнил каждую его неудачу. И, наконец, добил:

– Ты лишь никому не нужное ничтожество...

Да, сражаться можно не только руками. Иногда слова ранят глубже любого клинка. Мне нужно было вывести его из себя, заставить потерять контроль.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ! – взревел Франсуа.

Его глаза, все четыре, налились кровью. Вокруг них появились трещины, словно сама плоть не могла сдержать бушующую внутри ярость.

Это зрелище испугало бы кого угодно, но не меня.

– Хочешь убить меня? – крикнул я с ухмылкой. – Тогда догони!

Сделав это, я резко присел.

Нет, не чтобы отдохнуть. Нужно было собрать все силы для прыжка.

Я готовился к высокому прыжку, чтобы забраться на вершину по стенам внутренней части горы.

У меня была одна гениальная идея.