Коммандер. Книга 3

Баронесса фон Тирфинг за всё время не произнесла ни слова и даже не поднимала на нас с Бреттеном глаз. Но я почему-то чувствовал, что она внимательно следит за каждым моим словом и жестом….

***

— Хорошо, что повар остаётся — заметил Майнфельд, когда мы вышли во двор. — Хотя бы с голоду мы не умрём!

— Да уж, это было бы печально. Впрочем, не уверен, что я могу доверять местному повару.

— Что, боишься, отравит?

— Ну, прямо отравит — это, конечно вряд ли, но напихать лягушек в суп, или наплевать в вино — это запросто! Министериалы здесь имеют привычку до смехотворного привязываться к своим прежним господам.

— А давайте-ка сразу к нему и заглянем! Может, на кухне осталась какая-нибудь еда? Да и предупредить надо, что придётся теперь готовить на семь дюжин человек!

— Тут ты прав — закусить не помешает.

Кухня находилась в пристройке к донжону. Бреттенхер первым вошёл в низенькую прокопченную дверь.

— Эй, любезный, как там тебя! Есть ли у вас мясо? — весело крикнул он поварёнку, что-то деловито шинковавшему на огромной разделочной доске.

Тот обернулся, и мы обмерли. Ну и рожа!

— Карракин Хугель! Мой имя Карракин Хугель, орочье отродье! Мясо тебе? Щас будет! Стой смирно — откромсаю тебе самые бесполезные части тела! Правда. ими не накормишь и комара!

Тот, кого мы приняли за поварёнка, оказался вполне взрослыми, половозрелым, и крайне злобным карликом невероятно гнусного вида. Всклокоченные волосы стояли копной (кажется, это называется «колтун»). Рожа его… нет, тут я насмотрелся на всякое — и на рябых, и на кривоносых, и на одноглазых, но чтобы и то, и другое, и третье сразу — такого на моей памяти ещё не было.

— Эй, полегче, любезный! — вскричал Бреттен, с сомнением глядя на огромный кривой тесак в лапах этого квазимодо. — Ты видишь перед собой нового хозяина этого манора, знаешь ли — будь добр, прояви уважение!

— Кхоррна с два! Это моя кухня! Чего вам тут надо?

— Мясо есть? — переспросил я.

Стряпух скривился, будто прислушиваясь к чему-то, затем круто развернулся и метнулся вглубь пропахшего дымом и специями помещения.

— Пулярка. Она, видите ли подгорела!

Бреттен оторопело принял вертел вместе с аппетитно-поджаристой курочкой.

В другой руке герр Хугель держал здоровенную двузубую вилку с насаженной на неё дичиной.

— Выпь. Плохо пахнет! Слишком мало специй!

Выпь досталась мне.