Янтарь и Лазурит

Ну она даёт…

Прозвучало это настолько далеко и гулко, что Сюаньму сглотнул, не желая представлять, сколько она пролетела и почему не разбилась.

— Руки и ноги точно на месте? — всё-таки не удержался он, но «голову» добавлять не стал, поэтому его слова прозвучали как искреннее беспокойство.

— Да.

Ему показалось, что со дна послышался всплеск: должно быть, нуна ударила руками по воде, чтобы показать, что с ней всё в порядке.

— Тут, кажется, какой-то тоннель, — донеслось до Сюаньму. — И воняет цветами!

— Никуда не ходи! — крикнул он, думая, как бы безопаснее спуститься и затем вытащить эту нерадивую деву.

Надо вернуться в деревню и попросить верёвку, чтобы по ней можно было взобраться обратно.

— Я проверю! — не послушалась его нуна.

Он не сомневался, что она, быстрая как молния и любопытная как только родившийся котёнок, уже мчалась по обнаруженному тоннелю, а не дожидалась помощи.

В этот самый момент к Сюаньму подбежал запыхавшийся евнух Квон и сложился пополам, стараясь отдышаться:

— Принце…

Он чуть не оступился и не полетел в колодец, но монах вовремя схватил его за зелёную одежду и дёрнул назад.

Тот в ужасе вскрикнул и отпрянул, замахав руками; он не удержал равновесие и плюхнулся на землю, смял все колосья под собой.

— Найди длинную толстую верёвку, принцесса Юнха внизу.

— Принцесса! — в панике закричал евнух, схватился за лицо руками и пополз к колодцу.

— Верёвку, — повторил Сюаньму голосом, не терпящим возражений. — Немедленно.

Не дожидаясь ответа или хоть какой-то реакции, он поднялся на камни и решительно шагнул в колодец, стараясь сохранять невозмутимость.

Однако оказалось, что падать в неизвестность… страшно!

Ветер дул в глаза, но Сюаньму зажмурился не из-за него, а от страха, руки непроизвольно сжались в кулаки и прижались к груди. Монах не знал, хочет он закрыть её или лицо, и весь напрягся, как вдруг с плеском приземлился в воду. Ноги, а затем и всё тело, пронзила неприятная и обжигающая боль от падения, словно его хлестнули плетью. И всё прошло. Вода оказалась холодной, мурашки пробежались по спине и перешли на конечности.

Она приходилась ему всего лишь по колени, поэтому Сюаньму не понимал, как не разбился и не пострадал, но руки и ноги находились на месте; ничего не видя в темноте, он вытянул их и пошевелил пальцами, также размял ступни.

Одновременно с этим в нос ударил тяжёлый запах цветов — настолько сильный и гораздо хуже, чем в лавке свитков и чернил, что хотелось зажать нос рукой и проветрить помещение.