Система Пепла и Костей. Том II

Возможно, многие думали, что буду править деспотично. Требовать невыполнимые вещи, но зачем усложнять и без того сложную жизнь.

— Никогда этого не понимал. Деспотичные короли всегда погибают от рук ближайших соратников, — я озвучил Адике мысли. Мне внезапно захотелось больше говорить.

Возможно, что это некий эффект обретения жизни.

— Просто у некоторых людей слишком скверный характер, — она была увлечена какими-то каракулями. Стряпала магическую формулу и совершенно не жалела вступать в диалог.

Ладно...

Я внезапно заметил, что сидеть на жопе ровно целыми днями, как я это делал в облике скелета, больше не выходит.

— Позовите ко мне Чёрного волка, — повелительно сказал я.

Юный Анг сиюминутно побежал исполнять указание. Он был что-то вроде посыльного.

Волк входил в зал, словно на виселицу. Огонь в глазах то вспыхивал, то затухал. Его голова опускалась всё ниже, а шерсть с каждым шагом вставала дыбом всё сильней.

— Посмел перенести клинок в мой дом, — страшным голосом потустороннего существа взревел я.

Его ноги ослабели, колени практически подкосились, но что-то незримое всё ещё позволяло держаться достойно. Каждое движение тела красноречиво говорит, что он шёл сюда, готовый принять незавидную судьбу.

— Хочу погибнуть с мечом в руках, как полагается воину, — процедил слова сквозь клыки.

— Не волнуйся, сегодня не умрёшь. Я проверял тебя. Это не более чем шутка!

Мёд вытирал лоб тряпкой, он так перенервничал, что даже мех взмок.

— У нашего пророка отличное чувство юмора, — натужно выдал староста, пытаясь улыбаться.

Ремесленники вымученно смеялся, так же пытаясь нацепить улыбки на лица.

Теперь я больше понимаю крылатую фразу: «А король то голый!». Страх заставляет закрывать глаза даже на самый вопиющий абсурд.

Я не хочу его убивать. Скорее перевоспитать. Получить хотя бы клок шерсти с паршивой овцы.

— Что? — волк наконец-то оттаял и подал голос.

— Хочу обучиться ремеслу владения тяжелым оружием. Ты хорош в этом?

— Отец начал тренировать меня в тот самый момент, когда я оторвался от материнской груди.

— Твой отец обладал таким же дурным характером? Но это лирика. Ответь мне, Волк, почему ненавидишь меня? — спокойно произнёс я.

— Имя вам — Горе, а сила — смерть. Не может мертвец испытывать тёплые чувства к живым. Вам не ведома любовь или сострадание. Все мы лишь пешки в больной игре.