Наследник рода Шевалье

Мужики с чувством играли под руководством сухого седого старичка с эспаньолкой. Он энергично махал руками, пронзая музыкантов сосредоточенным испепеляющим взглядом.

Решив не мешать, я смотрел за работой профессионалов. Никогда не был фанатом классической музыки, но то как они играли поражало.

— Чем могу помочь? — вежливо обратился ко мне дирижер, когда музыканты ненадолго остановились.

Седые брови были насуплены, а в глазах читалось легкое недовольство.

— Не сыграете вальс? — споро полюбопытствовал я, стараясь не задерживать оркестр.

— Сейчас будет полька, — спокойно парировал старик, продолжая сверлить меня взглядом.

— Пожалуйста? — уважительно произнес я.

— Хм… — промычал что-то себе под нос старик, задумавшись. — А чем вам, ваше благородие, полька не угодила?

— Я танцую только вальс, — признался я, виновато разведя руки в стороны. — Не хочется лишать даму удовольствия.

Старичок все еще недоверчиво пялился на меня. Вдобавок еще и сжал зубы так, что выступили желваки на щеках.

— С кем пришли? — резко выпалил дирижер.

Оркестр, что интересно, совсем не вмешивался в диалог. Мужички явно воспользовались перерывом, чтобы перевести дух.

— С Софией, — не раздумывая ответил я, — Онежской.

А вот теперь лицо старика посветлело, брови поползли вверх, а глаза превратились в пятирублевые монеты. Даже на лбу морщин прибавилось.

— Вы? — неверяще ткнул в меня корявым пальцем дирижер.

— Я, — уверенно кивнул я.

— С ней? — указал мужчина все тем же пальцем куда-то к потолку.

— С ней, — снова кивнул я.

Хотя тон старика заставил меня сомневаться в действительности. Может, я сейчас лежу где-нибудь в больничке, скованный смирительной рубашкой, а все это мне кажется? Не, бред какой-то.

— Брешешь? — коротко спросил дед, хитро сощурив глаза.

— Нет, — не поддался на провокацию я.

— Я отыграл на всех императорских балах с самого ее рождения, — не хвалился, а лишь спокойно констатировал факт старик, — и София Онежская ни на одном из них не появлялась.

Действительно. Какой казус вышел.

— А ты вальс сыграй, — решил воспользоваться моментом я, — и увидишь ее танцующей в самом центре этого безвкусно украшенного зала.

Старик сжал губы. Затем прикинул что-то у себя в голове. И, наконец, уважительно закивал.

— Обосрешься, — чувственно пригрозил дирижер, забыв про приличия, — и я тебе сердце палочкой проткну.

— Обижаешь, шеф, — ответил я, слегка поежившись, — все сделаю в лучшем виде.