Наследник рода Шевалье

— Дебилы …ть, — шепнул себе под нос властитель этого поместья.

Я не смог расслышать всех слов, но там явно было что-то на французском.

— Отец, я… — начал было говорить Матиас, не поднимая взгляд от пола.

— Молчать, — коротко скомандовал канцлер, отчего молодой рыцарь снова затих. — Какой приказ я отдал?

Полагаю, что молчание в данном случае — не просто золото, а залог здоровья и хорошего самочувствия. Тем более, обращался папаня явно не ко мне.

— Кхм, — неуверенно прочистил горло Матиас. — Внедриться. Разделить.

— Не слышу второго ответа, — явно обратился ко мне отец.

— Разобраться с Онежскими, — коротко ответил я, поймав на себе пронзительный взгляд холодных синих глаз.

Кристоф тяжело вздохнул.

— Так почему же мои дети решили схлестнуться в битве, — спокойно проговорил канцлер, — вместо того, чтобы исполнять простые приказы?

— Виноват. Каюсь, — продолжал отрывисто отвечать брат, не поднимая головы, — не узнал. Готов понести наказание.

— Как ты мог не узнать собственного… — начал было говорить канцлер, но тут же задумался, оценивающе осматривая меня с ног до головы.

Вот, и чего его дети так боятся? Нормальный мужик. Я же в последнее время действительно разросся как на дрожжах. Да и сантиметров прибавил. Во всех местах. Сразу стало понятно, почему магия крови запрещена. Чтоб другие не завидовали.

— Хм, — хмыкнул отец, не отрывая от меня глаз, — Матиас, на выход.

— Слушаюсь, — с явно читаемым облегчением в голосе произнес молодой рыцарь, начав пятиться к выходу спиной.

Мда. За дверью все молодые и дерзкие, а тут прям паиньки. Рукавички-то у папашки ежовые.

— Ну, — коротко бросил отец, когда широкие ворота за Матиасом наконец закрылись, — а у тебя какие оправдания?

Не понял. А мне-то чего оправдываться? Я же все сделал как велено.

— Никаких, — спокойно произнес я.

— То есть, — продолжил Кристоф, — ты готов принять наказание?

— Если в этом доме наказывают за успех, то воистину так, — проговорил я, уверенно подняв подбородок.

Брови отца слегка дернулись, но лицо своего выражения не поменяло.

— Мне было приказано разобраться с Онежскими, — пояснил свою позицию я. — я и разобрался. С. Онежскими.

В зале повисло густое молчание. Отец сверлил меня взглядом. Я спокойно ждал его решения. Терпение — это благодетель.

— Действительно, — второй раз за вечер признал правоту детей Кристоф.

Неожиданно. Но легче от его вердикта не стало.