Май, весна и апокалипсис. Книга третья.

Над ним стояла Лу и без всякого стеснения, скорее даже с восхищением, пялилась на его вздыбленный детородный орган.

У горстки землян, чудом спасшихся от Пауков, разумеется, не было ни одеял, ни постельного белья, поэтому всё то время, что Гена провел в гномьем доме, он лежал голышом на ложе, наспех сделанном Игорем из травы и веток. Поэтому Лу уже не раз видела Бородина в таком состоянии, тем более, что под влиянием сонного зелья, Катя регулярно посещала его грёзы, вызывая возбуждение.

- Будем снимать лубки, – сообщила Лу и опустилась на колени рядом с парнем, приготовив железный нож, который, по всей видимости, остался здесь от прежних хозяев дома.

Процесс снятия лубков, изготовленных из древесной коры, не занял много времени, и, убрав последний кусок, Лу поинтересовалась:

- Ну и как ощущения, ничего не болит?

- Да пока лежу, вроде нормально, – ответил Гена, задумчиво пошевелив пальцами на ноге.

- У тебя там всё полностью срослось, – уверенно сказала девушка, – Так что можешь смело вставать.

- Как-то не верится, – произнес Бородин, не решаясь подняться со своего ложа. Если ориентироваться по времени, которое показывал тот единственный смартфон, что ещё не успел разрядиться, то с момента перелома его ноги прошло чуть менее двух суток, которые Гена провел по большей части в лечебном сне, куда его погружала Лу с помощью собственноручно изготовленных зелий.

- Но тебе всё же придется встать, потому что ОНИ уже идут сюда! – произнесла девушка торжественным тоном.

- Кто?! Пауки?! – Гена сам не заметил, как схватил меч и вскочил на ноги.

- Нет, нет! – хихикнула девушка, глядя на голого, но зато с клинком в руках, парня, демонстрирующего свою эрекцию на всеобщее обозрение, – Насколько я могу чувствовать, ОНИ похожи на людей и не опасны, то есть не собираются на нас нападать.

- Сюда идут местные жители? – удивлённо спросил Игорь, который до этого молча слушал их беседу, стоя в дверном проёме и недружелюбно поглядывая в сторону Гены. Бородин и раньше замечал эти взгляды, когда ненадолго возвращался в бодрствующее состояние, для того чтобы поесть и отправить надобности. Неприязнь со стороны своего товарища по несчастью он относил на счет влюбленности того в Лу.