Элдарион. Тень Осквернённых

Я не хотел открывать вкладку с общим количеством игроков, руки сразу начинали трястись, от одной лишь мысли, сколько людей погибло в первый день и что я мог оказаться среди них.

Тем временем я взглянул на Далофонос. Она стояла неподалеку у дерева в которое нас впечатали, её лицо побледнело, и казалось, что её ноги уже не могут выдерживать её вес. Она пыталась удержать свой меч.

– Дали! – закричал я, подбегая к ней.

Её тело пошатнулось, и она потеряла сознание, падая на землю. Я успел подхватить её на руки, чувствуя, как её тело полностью обессилено.

Я посмотрел на её лицо — оно было бледным, но дышала она ровно. Её выносливость снова оказалась на пределе.

Лидер странников подошел ко мне, видя, что Далофонос не в состоянии двигаться самостоятельно.

– Отнеси её в нашу палатку. Она заслужила отдых. Мы позаботимся о вас обоих, пока вы не восстановитесь, – сказал он, кивнув в сторону одной из палаток, стоящих неподалёку.

Я поднял Далофонос на руки, чувствуя, как её голова безвольно склонилась мне на плечо.

Когда я вошел в палатку, я осторожно опустил Далофонос на импровизированную кровать, сложенную из нескольких одеял. Её лицо было спокойным, но изможденным. Я присел рядом, стараясь отдышаться и восстановить хоть немного выносливости.

В свете слабого огня за пределами палатки сидел и смотрел на её мирное лицо, ощущая, как напряжение медленно покидает моё тело.

Странники не беспокоили нас, предоставив время для восстановления. Снаружи было тихо, только легкий шелест ветра и потрескивание костра нарушали эту тишину.

Когда я собрался выйти из палатки, чувствуя, что мне нужно было немного поспать, вдруг почувствовал, как что-то мягко дернуло меня за рукав. Оглянувшись, увидел Далофонос, которая, всё ещё лежа в полудреме, схватилась за мою одежду. Её глаза были закрыты, дыхание размеренное, но губы слабо шевелились, словно она говорила во сне.

– Сестрёнка... не уходи, – прошептала она, её голос был едва слышен, но полон детской мягкости.

– Я утром сама уберу твою комнату...

Я замер на месте, поражённый услышанным. Голос Далофонос звучал так по-домашнему, будто она вновь была маленькой девочкой, разговаривающей с кем-то близким. И почему именно сестрёнка?

Осторожно присел обратно, не вырывая свой рукав из её ослабевшей руки. Далофонос, всё ещё во сне, чуть крепче сжала мою одежду, словно боялась, что я могу уйти, а её спокойное лицо выражало уязвимость, которую я никогда не видел раньше.