Зона затопления

Но как же достал этот свет! Где-то этот чертов выключатель!? Обязательно должен быть выключатель! Гирлянд без выключателей не бывает! Или может разрезать цепь? Мама категорически запрещала мне это делать. Говорила про какого-то Тока, который бегает по проводам и может меня ударить. Но сколько бы я ни пытался этого Тока увидеть, у меня ничего не получалось. Может, он бегал когда я ложился спать? И ложился спать, когда я начинал бегать? Но как бы тогда он мог меня ударить? Да и мамы больше нет - тетя Надя сказала, что она на небе и смотрит оттуда на меня.

И плачет, когда я балуюсь и капризничаю.

Но я же не буду баловаться - я просто разрежу эти долбаные провода, чтобы выключить этот долбаный свет! Надо только найти, чем... Зубами, что ли, перегрызть... Черт, совсем тормоз! У меня же есть нож, вот он, в руке! Ножницы были бы лучше, но и нож сойдет. Осталось добраться до проводов... Хотя чего добираться - можно просто метнуть нож! Я же умею - меня Фуль научил. Вот так!.. Ну наконец-то! Темнота - как же я по тебе соскучился! А теперь можно и баиньки.

Глава 8

Соколиха резко встряхнулась, словно ей дали нюхнуть нашатыря, и тут же навелась на дальний, возле самого выхода в сени, конец комнаты. Ибо там, аккурат между заляпанными по щиколотку засохшей грязью берцами и брошенными небрежной кучей пустыми джутовыми мешками, объявилась крыса. Толстая и наглая, как московский олигарх. И точно так же понимавшая, что даже на самого наглого олигарха может найтись своя вертикаль власти.

Поэтому не то чтобы боявшаяся, но проявлявшая осторожность. С пару минут она что-то вынюхивала и высматривала. Пока не решила, что отдала достаточное должное традиционному ритуалу и пришла наконец-то пора показать, кто в этом доме настоящий хозяин.

Это была большая ошибка. Потому что «вертикаль власти» на сей раз не дремала, обожравшись халявными мышами, а зорко бдела, высматривая с высоты любимого шкафа вредителей врагов народа. Крыса не пробежала и метра, как соколиха спикировала.

И конечно же не промахнулась Крыса отчаянно заверещала. Наверное, требовала уважения своих прав и грозилась жаловаться на неправомерность действий. Ее требования и угрозы пропали втуне - карающий клюв правосудия опустился, и крысиный писк стих.

Ставший невольным зрителем развернувшейся «криминальной драмы» Виктор только усмехнулся - он тут вроде как олицетворял собой прокурорский надзор, но трагедия крысиного олигарха его нисколько не тронула.