Граф Рысев - 8

А всё потому, что полыхающий во мне огромный поток пламени пытался вырваться наружу, и приходилось его сдерживать, позволяя огню выливаться тоненьким ручейком, чтобы заполнить все, даже самые крохотные линии получившегося рисунка. Как только проекция заполнилась огнём, я сделал жест руками, словно отталкиваю её в сторону мрамора. Две минуты — и на камне застыла рыдающая в своём горе девушка.

— Она прекрасна, — спустя ещё минуту произнёс Архаров. — Полагаю, на сегодня урок можно закончить.

— Не терпится отдать эту надгробную плиту скорбящей вдовушке? — спросил я язвительно.

— Надеюсь, она очень хороша и так нуждается в утешении. Иначе зачем я всё это делал? — и я указал на плиту.

— И тебя не смущает, что всё, о чём ты сейчас так пафосно говорил, достанется мне? — Ахраров хмыкнул.

— Нет, я порадуюсь за друга и получу вполне заслуженную награду. Разве нет?

— Рысев, иди уже домой, — махнул рукой Архаров, подходя к плите и рассматривая получившийся рисунок.

Я только головой покачал и направился к выходу из классной комнаты, хватая на ходу сумку.

Сегодня у меня занятий больше не было, поэтому я вполне мог покинуть Академию. Когда я уже проходил холл, направляясь к двери, ко мне подошёл незнакомый студент.

— Ты же Рысев? — спросил он меня немного развязно.

— Да, а что? — я невольно нахмурился.

— Я по поручению ректора. Уже сбегал до класса Архарова, но он сказал, что ты ушёл. Я тебя еле догнал, — начал объяснять парень.

— Что поручил тебе ректор? — довольно терпеливо спросил я.

— Передать тебе, чтобы ты пришёл к нему в кабинет, — ответил парень.

— Я передал. Всё, бывай.

— Просто потрясающе, — я развернулся и пошёл к ректору. Что ему от меня надо? Или Медведев опять с внеплановой проверкой? Вот последнее больше похоже на правду, потому что Николай Васильевич меня к себе просто так вызывать не будет. Не о чем ему разговаривать с курсантами спецкурса.

Войдя в приёмную, я направился прямиком к столу секретаря. Навалившись грудью на высокую стойку, посмотрел на сидевшую за столом женщину и прошептал:

— Здравствуй, свет моих очей.

Как протекает нелёгкая служба этому сатрапу, купающемуся в горьких студенческих слезах?

— Рысев, — она посмотрела на меня поверх очков, — давненько я твою наглую физиономию не видела.

— Ну что ты, какая же она наглая? Вполне привлекательная, — и я широко улыбнулся.

— Говорят, ты получил оригинальный подарок из рук самого императора? — она продолжала смотреть на меня, и её губы сами собой сложились в улыбку.