Рюрикович 3

Я сердцем чувствую горячее стремление и готовность всех и каждого до конца исполнить свой святой долг защиты и служению Родины. Я вступаю на престол с твёрдою верою в милость Божию, в духовную мощь и непоколебимую твёрдость и верность всего русского народа и в военную доблесть моих армии и флота!

Стоило только ему замолчать, как тут же сотни крикунов начали славить царя! Остальной люд поддержал нанятых крикунов и вскоре вся Соборная площадь, а за ней и Ивановская начали скандировать:

– Славь-ся, царь! Славь-ся, царь!

Когда же из рук царя начали падать монеты на прильнувший к постаменту люд, то началась давка.

Стрельцы из отборной кремлевской гвардии отталкивали напиравших людей, каждый из которых стремился хоть как-то привлечь внимание новоявленного царя. Воины из отряда Сверкающих сопровождали царя на постаменте.

Редко когда коронация проходила без смертей десятка-другого зевак, по неосторожности слишком близко придвинувшихся к постаменту. Похоже, что не обойдётся и сегодня.

Царь улыбался. Всё-таки какое зарождение новой жизни без мук? Кто-то отдаёт свою жизнь, а кто-то принимает...

Монеты поблёскивали на солнце, рассыпаемые щедрой рукой. Звона не было слышно – им не давали упасть. Этих монет было не жаль – вскоре они окупятся с лихвой. Главное, чтобы народ любил царя. А если не захочет любить, то его заставят...

Как стрельцы проморгали этого блаженного? Как он смог пробиться через стальной заслон? А может они сами его пропустили?

Однако, на постамент перед царём выскочил невысокий плюгавенький мужичонка в порванной рубахе и с окровавленным носом.

Венчик растрёпанных волос венчал обширную плешь пародией на царскую корону. Глаза мужчины сияли безумным светом. Красный, словно намазанный помадой, рот кривился в странно перекошенной гримасе.

– Убил батюшку-царя, а теперь вышагиваешь? А? И не стыдно тебе, окаянный? Не стыдно? – заверещал мужичонка. – Люди добрые, да вы же посмотрите на него – ведь это же отцеубийца! Это же.

..

Всполох голубого круга, брошенного рукой одного из Сверкающих, заставил странного мужчину замолчать навсегда. Вращающийся, подобно диску для болгарки, круг прошёл тощую шею насквозь, аккурат по дёргающемуся кадыку. Описав дугу над головами стрельцов, круг вернулся к Сверкающему и расплескался возле правой ноги, словно человек опрокинул стакан с водой.

Мужичонка успел только удивлённо моргнуть, прежде чем его голова отделилась от тела.