Рюрикович 3

Чую, что на дела великие вы способны, а мне рядом с таким человеком вообще не зазорно будет встать. А то ведь… как вы сказали? Мелко мыслю? Могу на мелочи попасться? Вот и не хочу за мелочь пулю словить. Мне лучше за какое великое дело свою голову подставить!

– Врёте же, Ермак Тимофеевич?

– Вот зуб даю, Иван Васильевич! – щелкнул себя ногтем по зубу Токмак. – Я вашим личным телохранителем буду. А то чего это – другие себе набирают охрану, а у вас и порядочного защитника нет.

– Так я и сам вроде как могу, – я кивнул на парящий за спиной Токмака меч.

– Знаю, что можете, – чуть погрустнел Ермак. – Но тем не менее… Я если что могу от вас всяких непрошенных гостей отвадить, а заодно объяснить всему ночному миру Белоозера, что вас точно трогать не стоит.

– Эх, если бы вы просто ко мне днём пришли, да всё как на духу выложили, – вздохнул я. – Тогда, может быть, я бы и подумал.

– Не мог я, – покачал головой Ермак. – Ночные Ножи бы тогда не отпустили. Моё задание было Последним Приказом, чтобы выйти из их рядов.

Иначе бы и не смог уйти.

Так вот почему он всё рассказал и сдал заказчика. Это было его последнее задание. Ладно хоть такое, без жертв. Мне приходилось слышать, как те, кто уходил из Ночных Ножей, должны были совершить Последний Приказ. И порой этот приказ был последним в полном смысле этого слова – уходящий попадался и его убивали.

– Но это всё слова. Как я могу вам поверить? – спросил я Ермака.

– Могу дать Клятву Боли! – поднял голос Ермак. – Вот прямо сейчас и дам!

Он резко развернулся и схватился за горящее лезвие меча рукой.

От неожиданности Тычимба дернул оружие на Ермака. Однако, цепкие пальцы держали крепко и не дали лезвию продвинуться дальше и вонзиться в широкую грудь.

Правда, я услышал скрежет, как будто старый меч с трудом выходил из ножен, продираясь сквозь накипь ржавчины. И ведь Ермак ничуть не скривился от боли, хотя лезвие было достаточно острым. Да ещё и нагрето пламенем…

– Даю Клятву Боли, что никогда не предам царевича Ивана Васильевича Рюриковича! Всегда буду служить ему верой и правдой! Всегда буду рядом в трудную минуту и всегда буду защищать его до последней капли крови!

После этих пафосных речей он отпустил меч.

Тычимба неуверенно покачнул им в воздухе, едва не выронив. Ермак же убрал руки в карманы, как будто там были кубики льда, чтобы утихомирить боль. Я смог разобрать еле слышный шелест. Короткий и быстрый. И он шел явно не от одежды.

– Снова ваши устройства? – спросил я.