Лила Изуба: Голодные призраки

Массовый убийца и психопат, помогавший ей с переводом древних книг, он не скрывал ничего и никогда.

Алекс жил свободно. Свои грехи и ошибки его не заботили, а фальшивых личин он не носил вовсе. Он всегда был настоящим – среди плоских серых изображений её окружения и её самой.

Лила считала его своим другом. Она больше не боялась его, как убийцу. Но она опасалась его как единственного, кто действительно был реальным.

Даже Шим, в которого Лила влюбилась по самые уши, с их длинными кисточками, ничего не рассказывал о своей жизни в детском интернате.

Просто не мог. Все его детство оказалось наполнено ужасом и подростковым насилием, от которого он тяжело страдал. Вынеся его, он так же запер свое прошлое на замок.

Так же, как заперла свои тайны и страхи она сама, стараясь никому о них не рассказывать.

Ни друзьям – Рокс Саеда, Алексу и Тое Багенге, ни родителям, ни, самое главное, Шиму Изуба, за которого собиралась замуж.

Она считала свой мир насквозь фальшивым и искусственным. Но до судорог переживала, что вдруг окажется в мире настоящем.

Глухой стук тележки с амуницией выдернул Лилу из ступора, вызванного воспоминанием о знакомстве с Алексом.

Впрочем, об Алексе она вспомнила только чтобы отвлечься от страха перед спуском в Изнанку библиотеки.

Её колотила крупная дрожь от избытка адреналина. Спускаться вниз не хотелось.

Она смогла бы отказать Тое Багенге. Но чутье подсказало ей согласиться. Подполковник верила в важность задания о Флэте. Общей информации из учебников истории ей оказалось недостаточно.

Что-то должно было существовать ещё, такое, чего не дошло сквозь века. Нечто, которому и не предназначалось дойти, потому что его скрыли. Не просто переписали историю Флэта, а уничтожили её вовсе.

Мангуст в униформе работника склада подкатил тележку к дверям. На ней громоздились коробки стандартных армейских пайков, вода в пластиковых бутылях, оружие и патроны.

– Куда вам её разгрузить, мэм?

– Оставь, как есть. Мы экипируемся прямо здесь. Тележку можешь забрать через час.

– Как скажете, мэм.

Она проводила его взглядом. Вихляющая походка мангуста и его постоянно вертящаяся во все стороны голова свидетельствовали не о разгильдяйстве, а только о том, что он мангуст. Ещё, как все мангусты, он выглядел скользким, будто его окунули в таз с водой, но не высушили.

Более скользкими выглядели только крысы.

Она окинула взглядом мрачные застройки квартала Абрафо и его узкие, будто скованные наручниками, улицы.