Год 1914-й. Время прозрения…

Вернувшись в свою спальню, Ольга и Татьяна еще долго читали новые книги, беседовали и спорили, пока сон не сморил их окончательно. А проснувшись поутру, ближе к обеду, они обнаружили, что во дворце опять переполох. У императрицы Александры Федоровны от усиленного волнения снова отнялись ноги, и теперь ее в тележке-каталке возили две дюжие служанки. Татьяна, которая была очень близка с дорогой МамА, собиралась было броситься ее утешать, мол, все будет хорошо, но Ольга ее удержала.

- Погоди, - сказала она, - если МамА узнает, что мы без разрешения и сопровождения ее фрейлин, одни, лазили в Тридесятое царство и имели там многочисленные встречи с местными обитателями, с ней случится удар.

Одно то, что я пожала руку Иосифу, вызовет самый большой скандал в нашей семье за все время ее существования. Так сильно никто из нас еще не грешил.

- А он красавчик, этот твой Иосиф, - вздохнула Татьяна, - не то что очкастый сербский принц Александр, за которого МамА сватала меня полгода назад. Мне он совершенно не понравился, а потом выяснилось, что он замешан в Сараевском инциденте с покушением на эрцгерцога Франца-Фердинанда, и вот теперь нет его нигде и никак.

- Поговаривают, что ко всему этому приложил руку Артанский князь, - понизив голос, произнесла Ольга. – Когда выяснилось, что к происшествию в Сараево причастна организация «Черная рука», в руководство которой, в свою очередь, входил принц Александр, господин Серегин произвел внезапные ночные аресты всех действующих лиц, в том числе и младшего сына короля.

Потом отдельные персонажи из этой организации, вплоть до ужасного господина Димитриевича, то тут, то там стали появляться в сербской армии с приговором «условный расстрел».

- Как это - «условный расстрел»? – удивилась Татьяна.

- Обыкновенно, - пожала плечами Ольга, - всех этих людей отпустили до конца войны под честное слово, данное Артанскому князю. Тех, кто погибнет в бою, прославят как героев, а об их прегрешениях забудут, дела же тех, которые выживут, пересмотрят в сторону смягчения.

Поскольку принца Александра не было среди освобожденных таким образом членов «Черной руки», значит, что его честное слово не стоит в глазах господина Серегина ровным счетом ничего.

- Да ну его, - махнула рукой Татьяна, - тогда, в январе, когда МамА пыталась нас познакомить, он мне совершенно не показался - глист в очках, да и только. И взгляд такой нехороший… я даже подумала, что об него можно испачкаться - о взгляд, в смысле, а не о королевича Александра.