Читемо: Поэзия убийства

Одинокий дворник-узбек скреб метлою асфальт, напевая что-то на своем родном языке. Его оранжевый жилет разбавлял скуку серых домов и блеклых оград садиков.

Завидев меня, дворник улыбнулся, сверкнув зубами.

– Здравствуй, Кеша! Как твои дела?

– Спасибо, Нурик! Очень хорошо. Вот, пошли с Демьеном гулять. Как дела твои?

– Тоже помаленьку! Хорошей прогулки!

На углу мы помахали двум старухам, сидящим на лавочке. Те махнули в ответ. Потом украдкой перекрестились.

Я вздохнул.

– Дем?

– Ты положил фотографию туда, откуда её взял, Рекс?

– Ага.

– Точно-точно так, как она лежала?

– Да, именно так и положил. Да, в конце концов, – начал сердиться я. – Ты расскажешь мне, или нет?

– Расскажу, но если обещаешь одну вещь.

– Обещаю, – пожал я плечами. – Только скажи, что обещать-то?

Демьену я доверял целиком и полностью.

– Пообещай, что никогда не заговоришь со своим отцом об этой фотографии. И о чертеже на столе. И о любых других странных фотографиях, если их случайно обнаружишь.

Я застыл. Время, кажется, застыло тоже. Колеса медленно проворачивались, как в замедленной съемке. Между мной и папой никогда не существовало тайн. Я рассказывал ему все. Он был мне другом, не меньшим, чем Демьен. А Демьен сейчас предлагал мне выбрать.

Впрочем, нет. Демьен всего лишь не хотел, чтобы я спрашивал папу про фотографию и чертеж. Наверняка, папе стало бы неприятно узнать, что их видел Дем – а об этом бы тоже пришлось тогда рассказать.

Обдумав просьбу Дема под таким углом, я ответил:

– Обещаю, Дем.

***

– Статуя называется Арахо То. И она действительно существует. Таких статуй двадцать, все они изображают разных существ.

– Никогда не слышал о них. А где они находятся? В Южной Америке? Река огромная, как Амазонка. Хотя, нет, в Африке такие реки тоже есть.

Дем улыбнулся. Его улыбка излучала тепло.

Когда Дем улыбался, он словно бы светился. Так было всегда.

– Это не Амазонка.

Мы въехали на территорию Даниловского монастыря. Здешние деревья отливают прохладой и зеленью. Из серого пыльного мирка старой Москвы, с её плавящимся от жары асфальтом, мы окунаемся в мир цветной, с густыми тенями под стенами и кронами.

Обогнув собор, мы по тропинке подъезжаем к часовне, крохотной и снежно-белой на фоне зеленой травы.