Стать Некромантом

– Второй день всего пью. Но на вкус весьма неприятно. Словно ешь горький и кислый лимон. И что-то мне подсказывает, что пей эту… жидкость… что не пей – времени на восстановление меньше не потребуется. Ладно, магистр, пойдём, – Сальвенто указал на лестницу.

Они поднялись повыше и вышли на балкон Башни, дабы «созерцать прекрасное», как объяснил Архимаг. Вопреки ожиданиям поднимались пешком, так как старец любил спиральную лестницу Фиолетовой Башни. Она сделана из камня, что добывался лишь в Драконьих Горах гномами, имела иссиня-серый цвет, и должна прослужить не менее ста тысяч лет, ежели верить словам подгорных мастеров.

Молодого магистра удивляло то, что Архимаг, будучи столь могущественным, овладевшим искусством перемещения, предпочитал подниматься обычным способом. Как самый простой человек. Магией перемещения владели немногие, да и те, кто овладел подобным, научились именно у Сальвенто.

Поднявшись на вершину Башни в одну из комнат Архимага, они вышли на балкон. Перед Эльтраном открылся прекрасный вид: там, вдали, виднелись горы с белоснежными главами; над ними чистое лазурное небо; а если посмотреть налево, то можно увидеть множество полянок с зелёными холмами и густыми лесами, в которых обитали небывалые – для простого человека – животные и создания.

И там же, в глубине леса, находился небольшой водопад с целебной, как принято считать, водой сапфирового цвета, столь любимый магистром.

— Прекрасно, не правда ли? – спросил старец, глубоко вздохнув.

— Да, Архимаг, этот вид прекрасен, – умиротворённо ответил магистр.

Нависло долгое и неловкое молчание. Эльтран не желал произносить и слова, ибо хоть Архимаг и дал понять, что один на один соблюдать этикет нет никакой необходимости, но привычка есть привычка. Сальвенто же, в свою очередь, всё смотрел и смотрел на открывшийся перед ним вид. Каждый раз выходя на балкон и наблюдая за красотой природы, он будто всё видел впервые. Хотя также казалось, что он пытался запомнить каждую мелочь, каждую травинку, кустик, листик, животное.

Он стар. Очень стар для человека. Множество глубоких морщин покрывало его лицо, волосы давно сделались абсолютно белыми, немного согнут в спине, но глаза… его пронзительные зелёные глаза, казалось, навсегда остались молодыми. Много у кого создавалось впечатление, что в них отражался огонёк юношеского азарта.

— Эльтран, я хотел тебе кое-что сказать, – заговорил, наконец, Архимаг. – Мне двести четыре года, мальчик мой.