В закоулках Мироздания

Сначала мне пришлось боком пролезать, потому что там очень узко, и тогда змея ползла медленней. Она при этом светилась, поэтому все было видно. Там этот лаз неровный, я все время заворачивал то вправо, то влево, а иногда мне приходилось наклоняться или, наоборот, взбираться на камни, а один раз даже ползти пришлось. Но потом стало легче идти, проход расширился. И вдруг я оказался еще в одной пещере – чуть поменьше, чем та, и вся черными камнями обложена. И там я увидел… - он сделал паузу, и я не удержала свои мысли:

- Духа пещеры?

- Да, - кивнул Димка, - но только… но только, Анна Сергеевна, это был не старик…

Он помолчал, серьезно глядя на меня, и мне снова на мгновение почудилось, что в его глазах вспыхнул таинственный голубоватый свет…

- А кто же это был? – спросила я, стараясь побыстрей избавиться от наваждения.

- Это была женщина… - сказал Димка, и после недолгой паузы добавил,- хотя она тоже была во всем белом.

Теперь я внимала с особым интересом, боясь пропустить хоть слово.

- Она сидела на большом черном камне, похожем на трон. Змея подползла к ней и свернулась кольцами на ее коленях. У этой женщины на голове была странная корона с квадратными зубцами, а белые волосы распущены по плечам. Я не могу сказать, сколько ей лет примерно, но она точно не молодая, но и не старая. Она мне улыбнулась и сказала, чтобы я не боялся, и что это она звала меня.

Димка опять замолчал, и я, заинтригованная до крайности, спросила:

- И что же эта женщина тебе сказала? Она назвала свое имя?

- Нет, - ответил Димка, помотав головой, - она сказала так: «Это я, Великая Мать, звала тебя, ибо ты, отрок человеческий, обладаешь Даром, потому и можешь слышать меня, и видеть меня, и понимать то, что скрыто от разумения простых смертных».

- Послушай, Дим… - вдруг осознав одну странность, сказала я, - а на каком же языке она с тобой разговаривала?

- Не знаю на каком, но не на русском, - спокойно ответил он.

- Постой, а как же ты ее понимал? – спросила я.

- Не знаю как, - пожал плечами Димка, - я слышал чужой язык, точно не наш, но почему-то все понимал.