Дитя среди чужих

Мальчик каждый день ходил домой один, и если он возвращался до 16:00, Дэйв и Мэри с радостью предоставляли ему такую свободу. Генри знал, что сейчас уже почти четыре. Но если Мэри не поднимет шум и не решит побеспокоить дядю Дэйва на работе,– а Генри сильно в этом сомневался,– пройдет еще добрый час, прежде чем кому-нибудь придет в голову прийти за ним. Если не дольше.

– Ну ладно,– сказал Фред. Он приоткрыл дверь на несколько дюймов и заглянул в освещенный проем.

С приступом паники Генри внезапно захотелось выбраться из этого чулана.

Преодолеть это расстояние, выйти из школы, побежать по Уикер-драйв и вернуться домой, в безопасность, к Дэйву и Мэри. На него это было не похоже – паниковать и бояться, но было здесь что-то гнетущее, что-то опасное. Оно будоражило сознание и холодило позвоночник. Он почти мог это увидеть… Если бы только открылся…

– Ладно, беги! – громко прошептал Фред и широко распахнул дверь, а сам отошел подальше, продолжая следить, не появится ли кто.

Все его любопытство улетучилось, когда Генри юркнул наружу – туда, где свет.

Он в последний раз быстро взглянул на Фреда, который на мгновение опустил глаза на Генри, прежде чем продолжить высматривать хулиганов. Не говоря ни слова, Генри побежал к выходу сразу за столовой.

Мальчик на бегу проверил местность, черный глаз яростно метался, но не нашел ничего ни вокруг себя, ни впереди. Где бы ни были те парни, они не стояли между Генри и свободой.

Далеко позади себя он услышал, как закрылась дверь чулана, а потом и слабые, торопливо удаляющиеся шаги уборщика.

Генри не обернулся. Не «потянулся» к нему.

Он не хотел знать, что тот почувствует.

4

В комнате мотеля было душно. Аризонское солнце уже пекло вовсю и зависло высоко в небе, ярко освещая пустыню, не щадя никого и ничего своим слепящим жаром. Солнце Аризоны совсем не походило на обычное – животворящий маяк тепла и радости, каким его видит остальной мир. Нет, здесь оно больше походило на то, как если бы сам Бог держал лупу размером с Млечный путь, фокусируя лучи этой далекой газообразной энергии в одну пронзительную точку разрушительного жара, сжигающую эту юго-западную пустыню и всех ее обитателей, прямо как дети издеваются летним днем над муравьями.

Пекущийся под смертельным лучом конкретно этот участок штата Красного дьявола не представлял собой ничего, кроме мутной ленты старого шоссе, редких зарослей пузатых кактусов, саркобатусов, дикого львиного зева и другой устойчивой к солнцу растительности.