Переполох в Загранье

Я настолько ушла в реалии Марфариса, в события, окружающие меня тут, что моя тоска по дому и родным сама собой заперлась в дальнем уголке сознания. И сейчас от слов той, что заменила меня для семьи, этот чулан распахнулся, выпустив всю боль от расставания с мамой и папой. Да я даже по своей неугомонной сестре тосковала, хотя не понимала этого!

— А что? — Дэль вздрагивает, переводя на меня ревнивый взгляд. — Сама хочешь обратно? Так не получится. Тебя не примут, ты им чужая!

Иво ловит её ладонь и успокаивающе сжимает.

— Дэль, а как долго ты пробыла на Земле? — решаю уточнить я.

Мне кажется странной такая сильная привязанность к чужим людям, особенно если Хиларике пробыла там всего несколько дней.

— Четыре месяца, — прищурившись, отвечает Дэль. — Время в наших мирах течёт по-разному. Если тебя беспокоит безопасность твоих родных, то можешь не переживать. Я за них умереть готова.

— Вот это меня и пугает, — не скрываясь, возражаю я.

— Неадекватная? — с горькой усмешкой подсказывает мне Хиларике. — Очень ожидаемая характеристика. Да только поверхностная. Твои родные за это время стали мне той семьёй, о которой я мечтала всю жизнь. И всё, чего я хочу, — это вернуться к ним, снова стать частью их круга.

Боковым зрением отмечаю, как дрогнуло лицо ливекца. Ему неприятен этот разговор, неприятна эта тема. Я окончательно убеждаюсь в том, что Иво если не влюблён в Дэль, то совершенно точно испытывает к ней симпатию.

— Так что? — тем временем продолжает Дэль, не пытаясь при этом освободить ладонь из захвата Беаликита. — Хочешь к семье? Хочешь ещё больше сломать равновесие меж мирами?

И я теряюсь от этого вопроса. Вроде бы ответ на поверхности, но отчего-то осознание сложности выбора не даёт мне ответить сразу. Я перевожу взгляд на Хуча и Лилу, а перед глазами мелькают образы тех, кто за это время стал мне близкими друзьями.

И Рик. Мысль о том, что я больше не увижу его, окатывает сердце обжигающей болью. Как бы я ни злилась на него, как бы ни бежала от него и ни сжигала между нами мосты — он с характерным упорством возводил их обратно. Помогал и защищал. До последнего. От ужаса этой мысли меня встряхивает. Ладони вмиг холодеют, и это чувствует Фло.