Перерождение тёмного архимага VI. Рассвет

– Фух, как же я устал! – проговорила Салтыков, подошедший следом за мной. Он был весь в поту. – Жаркая ночка выдалась. Сколько уродов мы перебили?

– Не считал, но не меньше десяти. Надеюсь ледяной сдох. Слишком сильный был, собака. Жаль, если ушёл.

– Да ледяной наверняка сдох. У него сил не оставалось, а тут вы этот смерч наслали.

– К сожалению, мы этого не видели, но… как говорится, есть все основания полагать.

– Думаю, помер. А теперь что? Дальше поедем?

– Нет, дальше ехать я бы не рискнул. Они знают, что мы идём, и подготовятся.

– Это точно. Давно так не работал, – Салтыков утёр рваным рукавом лоб. – Надо бы восстановиться.

Я тоже немного устал, но не сильно. Хоть ледяной маг был, по сей видимости, великим мастером второй или даже третьей ступени, но мне доводилось драться и с более могучими существами. И тем не менее, дальнейшее продвижение было связано с определёнными рисками. Конечно, могло оказаться так, что у повстанцев больше не осталось великих мастеров, и тогда мы легко перебьём остатки, но если у них ещё хотя бы два-три имеются в резерве, то нам не поздоровится.

Наш «Носорог» тоже пострадал. Несколько снарядов попали в пулемёт, и боекомплект взорвался (хотя за грохотом битвы я этого даже не заметил). Теперь пользоваться покорёженной турелью было невозможно. Также и на лобовых бронестёклах остались отверстия от попаданий пуль крупного калибра.

Когда мы забирались в кабину, до нас донеслись далёкие звуки стрельбы.

– Наверное, это наши, – предположил Салтыков, устраиваясь на соседнем кресле. – Эх, знать бы, где они – помогли бы.

– Но мы не знаем, – я стал медленно разворачивать неповоротливый «Носорог» через на не слишком широкой проезжей части. – Будем надеяться, что они справятся. Великие мастера, всё-таки.

– Другие и не выжили даже, а если и выжил кто, всех поломало.

– Скорее всего.

– Паршиво. Столько смертей, и зачем? Почему Дмитрий Павлович не предусмотрел, что нас сбить могу?

– К сожалению, это вопрос не ко мне.

Меня самого мучили такие же мысли, но важнее сейчас было подумать о том, что мы можем сделать в текущих условиях, а не о том, на что повлиять уже нет никакой возможности.

А думал я сейчас над тем, что утром противник устроит масштабные поиски.