В земле чужой

Тех самых, с которыми у Острожских, в силу разных причин, отношения не сложились. Пересвет рассчитывал на старцев Лесного Князя, однако ж те на контакт не идут, остальные тоже в помощи отказывают или требуют слишком много. Все, кроме Синеокого.

Чьи старцы проявили слабую заинтересованность в его внуке, то есть во мне.

Глава 3

Раньше, приезжая в Березов, я останавливался на подворье Заозерской сотни. Теперь приходится выбирать постоялый двор. Одного меня приняли бы без возражений, потому что наш род по-прежнему входит в состав сотни, и во всех мероприятиях участвует, но сопровождающих, никак с ней не связанных, не пустили бы.

Старшие родичи иногда заговаривают о том, чтобы купить в столице или поблизости неё дом, или хотя бы участок земли. Потом вспоминают цены, матерятся и замолкают. Жаль – мы в Березов наезжаем часто. Иметь своё небольшое подворье было бы удобно. Беда в том, что население, несмотря на идущую войну, или благодаря ей, растет, и вслед за ним уверенно ползёт вверх стоимость земли.

Особенно резко ценник скакнул с тех пор, как была достроена прямая дорога в Булгар, и количество проходящих через город купеческих обозов увеличилось чуть ли не вдесятеро.

Первый день запомнился ходьбой и разговорами. У деда множество знакомых, деловых партнеров, осведомителей, в конце концов. Кому-то из них следовало передать письма, другим хватило пожелания здоровья на словах, с парочкой пришлось посидеть, обстоятельно побеседовать о житье-бытье, обсудить последние новости. Занятие не особо интересное, но нужное для поддержания связей и позволившее пристроить привезенные товары по приличной цене.

Причем тот факт, что мне позволили общаться с дедовыми партнерами – знак немалого доверия с его стороны.

В городе не ощущалось тревожной атмосферы. Да, княжество вело войну, на улицах стало меньше мужчин с оружием, известия о столкновениях с врагом выслушивались с жадным вниманием. Однако ушедшее в сторону границ Мстиславля и Берестья войско целиком состояло из дружин и немногочисленных добровольцев, то есть из людей, чья жизнь связана с насилием.

Их родственники привыкли к тому, что в любой момент могут получить известие о гибели родных, для них тревога об ушедших давно превратилась в постоянно гложущее фоновое чувство.

Обитель Синеокого вовсе не изменилась. Перед ней по-прежнему бурлил рынок, на ристалищах оттачивали умения молодые отроки или воины постарше, старцы ругали неумех или чинно беседовали со степенными мастеровыми.